class="p1">– Будет ли тебе легче, если ты узнаешь, что выбора у меня не было: либо повиновение, либо страшные муки? И смогла бы ты простить мне твою смерть – если бы поняла, что я забрал тебя лишь затем, чтобы избежать боли?

Я сглотнула. Его голос звучал напряженно, словно боль от мучений, причиненных Кентом, все еще терзала его изнутри.

– Ты бы меня не забрал!

Он фыркнул:

– С чего такая уверенность?

– Не забрал бы, – прошептала я.

Почему – не знала. Наверное, снова сработал тот странный инстинкт, твердящий, что я особенная и умирать мне никак нельзя.

А может, все дело в воспоминании о том, как Леон нагнал меня по дороге, когда я шла домой, и с неожиданной злостью рявкнул: «Какого хрена ты шляешься одна в темноте? Прекращай эту глупость!»

– Почему ты защищаешь меня, Леон?

Мой вопрос явно удивил демона. Он покачал головой, но я не сдавалась:

– Почему ты меня защищаешь? Почему? Чем я отличаюсь от той девушки?

Он нахмурился и сжал кулаки в карманах куртки. Челюсть напряглась. Но я не отводила взгляда. Мне нужен был ответ. Слишком много происходило такого, чего я не понимала. В чем бы ни была причина – я хочу ее знать.

– Я решил, что хочу тебя, – произнес демон, неохотно цедя слова сквозь зубы. – Увидел тебя – и… и почувствовал…

Он поморщился, будто одно лишь это слово – «почувствовал» – причиняло ему боль.

– Не гнев. Не ненависть. А нечто новое.

Он отвернулся, уставившись в лес.

– Ты такая яркая. А я слишком долго жил во тьме…

Эти слова поразили меня в самое сердце, сжав его стальной рукой. Было больно слышать от Леона столь живое искреннее признание. И еще страшнее – ощущать, как его переживания отзываются во мне эхом и тянут к нему.

Леон взглянул на меня, и я разучилась дышать.

– Я хочу тебя. Безвозвратно. Всю. И твое тело, Рэйлин, и душу. Мы, демоны, если чего-то желаем, должны заполучить это любой ценой. Такова наша природа.

Он шагнул ко мне, и я невольно попятилась. Леон усмехнулся, сверкнув в темноте зубами.

– Страшно теперь, да? Знать, что ты мне нужна – всегда, везде, во все времена? Что я хочу тебя целиком, без остатка?

Как можно бояться того, о чем мечтала всю жизнь? Того, что даже не смела представлять: чтобы кто-то желал меня настолько, чтобы быть готовым разделить со мной вечность.

Это ведь не просто обещанная защита. Это власть. Контроль. Страсть. И гарантия того, что «вечность» – не просто метафора.

– Я не могу довольствоваться малым, – сказал Леон, медленно обходя меня кругом. Листья шуршали под его ногами. Голос опустился до рыка: – Иначе это желание сведет меня с ума, Рэй. Я слишком долго жил среди людей.

Он почти злобно рассмеялся. Я снова ощутила давление в голове: Леон вторгался в мои мысли. Плечи напряглись: невидимые пальцы пробежали по позвоночнику.

– Я хочу тебя целиком. Но не могу получить, пока ты сама не дашь согласие. Вот в чем наше проклятие. Я не могу… – Он осекся, нехотя выдавив следующее: – Я не могу стоять в стороне и смотреть, как ты умираешь.

Я дернулась, словно получила пощечину.

– Не собираюсь я… умирать!

– Но ты ведь умрешь. Все люди умирают. Рано или поздно. Твой свет погаснет, и смерть заберет тебя. – Его лица в темноте я уже не видела. Только сверхъестественно яркие глаза. – Но если твоя душа станет моей, смерть не посмеет тебя тронуть. Даже боги не будут над ней властны. Никто и ничто не сможет тебя отнять.

Грудь сжало – будто воздуха не хватило. Наверное, поэтому лицо вспыхнуло жаром.

– Ты приходила сюда и оставляла угощение для фей, – произнес Леон. – Верила в невидимое и недоступное. Я тоже верил когда-то… Бульвар Тампль, Париж. Тысяча семьсот пятьдесят пятый год. Там был юноша со скрипкой и ярким пламенем в сердце. Я не сомневался, что он станет частью моей истории. Тогда я был еще молод. Молод и глуп.

Демон едва заметно покачал головой, будто сожалея о прошлом.

– Люди уходят слишком быстро. Ваша жизнь – лишь вспышка между вечностями. Но я все равно продолжал приносить ветру мед, хоть и не мог удержать его. Тот юноша умер.

Он кивнул, будто напоминая себе о случившемся.

– Его огонь угас. Раз – и все. А меня позвали чужие голоса. Далеко, в Каир. А когда я обрел свободу и вернулся во Францию…

Леон махнул рукой, будто отгоняя воспоминания.

– Даже могилы найти не сумел. Хотя искал. Много лет скитался по кладбищам, пока обо мне не стали складывать легенды. Зейн нашел меня среди камней.

Он вновь покачал головой.

– Уволок домой, в Преисподнюю. Назвал безумцем. Сказал, что я спятил из-за человека, чью душу не смог заполучить.

– Леон… – Я не знала, что сказать. Прошли годы, десятилетия, даже века, а в его голосе все еще дрожала боль. Гибель того человека до сих пор не давала ему покоя.

Иронично – убийца страдал из-за чьей-то смерти.

– Я слишком много времени провел среди могил, – произнес он, будто снова переживая прошлое. – Если бы ты отдала мне свою душу, ни боги, ни люди уже не смогли бы забрать тебя. Именно это тебя и пугает.

– Еще бы, – сказала я, удивившись, как дрогнул голос. Пугало не само предложение. Пугало то, что так просто не бывает. Не может быть.

Я всегда легко рвала отношения. Даже слишком. Потому что хотела личного пространства. Потому что «это была не любовь». Потому что уезжала в другой город или попросту надоело.

Но связать себя с кем-то по-настоящему? Почувствовать, что тебя действительно хотят, что без тебя не могут. Нет уж! Это чересчур.

Люди не рождены для вечности. Это не для нас.

– Рэйлин. Иди сюда.

Я подошла без раздумий и встала перед ним, чувствуя себя маленькой, испуганной, но полной надежды. Хотелось верить, что сейчас Леон одним словом объяснит все и расставит по местам.

Его пальцы коснулись моей щеки, и я прижалась к ладони. В этот миг весь мир сузился до одного-единственного прикосновения – до тепла кожи, до запаха цитруса и дыма. На мгновение я позволила себе представить, что так будет всегда. Что так и пройдет вечность.

– Я ухожу.

Глаза у меня распахнулись.

– Что?

– Мне нужно найти гримуар. После этого мои дела на Земле будут завершены. Я и так провел здесь слишком много времени.

Меня будто окатили ледяной водой. Я не хотела слышать этих слов, но не могла