— Да.

Он прикрыл глаза на секунду. Только на секунду. Но я увидела, как ему больно. И, что бы между нами ни было, это все равно не делало меня каменной.

— Мне жаль, — сказала я.

— Не надо. — Он покачал головой. — Не унижай меня жалостью.

— Это не жалость. Это… уважение к тому, что у нас тоже что-то было.

— Было, — повторил он. — Только, похоже, не то, что я думал.

Тишина повисла между нами. Ветер шевелил занавески на террасе. Где-то далеко лаяла собака. И в этой дорогой, идеально выстроенной тишине вдруг стало невыносимо ясно: да, он никогда не был чудовищем в прямом смысле. Не бил. Не изменял. Не опускался до грязи в лоб. Но вся его любовь строилась вокруг идеи правильного устройства жизни, в которой мне отводилась роль хорошо подобранной женщины. А я оказалась живой. Слишком. Непредсказуемо. Больно живой.

— Я не перееду в твою квартиру, — сказала я мягко. — И не уйду от мужчины, которого люблю, только потому, что это кому-то логичнее. Если ты хочешь быть хорошим отцом — учись быть им в реальности, а не в проекте.

Он улыбнулся одними губами. Почти без иронии.

— Ты стала очень другой.

— Нет. Я просто перестала бояться это показывать.

Он встал первым. Я тоже поднялась. И тогда он спросил то, чего я не ждала.

— Ты счастлива?

У меня перехватило горло. Потому что ответ был страшным. Не идеальным. Не сказочным. Но честным.

— Да, — сказала я.

Артём закрыл глаза. И мне вдруг показалось, что именно это слово и было его настоящим поражением. Не ребенок. Не Дамир. Не юристы. Мое "да".

---

Глава 115

Глава 115

Глава 115

Когда я вернулась к машине, где ждал Дамир, он открыл дверь еще до того, как я подошла. Вышел. Посмотрел внимательно. Слишком внимательно.

— Ну?

Я стояла посреди холодного воздуха и вдруг поняла, что улыбаюсь. Странно. Устало. С выжженной душой. Но улыбаюсь.

— Он хотел снять мне отдельную квартиру, — сказала я.

Брови у Дамира медленно поползли вверх.

— Неплохо. Романтично даже. С содержанием.

Я фыркнула.

— И без тебя.

— А, ну тогда уже меньше романтики.

Я подошла ближе. Уткнулась лбом ему в грудь. Он сразу обнял.

— Что еще?

— Ничего. Важное уже случилось.

— Что?

Я подняла голову. Посмотрела ему в лицо. И сказала очень тихо:

— Я больше не хочу чужую правильную жизнь. Вообще. Ни ради ребенка. Ни ради удобства. Ни ради страха. Я хочу свою. С тобой.

Он замер. Совсем. Даже воздух как будто остановился между нами.

— Ты понимаешь, что сейчас со мной делаешь? — спросил он хрипло.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Да.

— Нет, маленькая. Не понимаешь.

Он обхватил мое лицо ладонями. Поцеловал так медленно, так глубоко и так бережно, что у меня задрожали колени. Не страстью даже. Чем-то больше. Как будто этим поцелуем он не просто хотел меня — он принимал на себя весь мой выбор. Всю тяжесть. Всю правду.

Когда он оторвался, я увидела, что у него тоже изменилось лицо. Стало светлее. Как будто внутри наконец перестало метаться то, что так долго не могло найти опору.

— Тогда поехали домой, — сказал он.

Домой. И я поняла, что больше не уточняю, к кому именно.

---

Глава 116

Глава 116

Глава 116

Кульминация с Лидией Павловной случилась не в крике. В этом и был весь ужас. Она приехала к Илье. Да. Именно к нему. Без предупреждения. Брат позвонил мне сам.

— У меня тут твоя будущая несостоявшаяся свекровь, — сказал он таким тоном, что я сразу поняла: если не приеду сейчас, он ее очень красиво, но окончательно отправит в ад. — Лучше забери.

Мы с Дамиром поехали сразу. На месте оказалось еще хуже, чем я думала. Лидия Павловна сидела в гостиной у Ильи, будто пришла не вторгаться, а на запланированный визит. С идеальной спиной, сумкой на коленях и тем же ледяным достоинством, которое у нее не трещало даже в чужом доме. Илья стоял у окна с лицом человека, который уже десять раз пожалел, что с детства приучен к вежливости.

— Добрый вечер, — сказала я, заходя.

Она поднялась.

— Мирослава. Я рада, что вы приехали. Нам нужно было поговорить до того, как ситуация зайдет слишком далеко.

Я даже засмеялась. Нервно. Потому что куда уж дальше?

— Что вы здесь делаете? — спросила я.

— Пытаюсь сохранить для своего внука хоть какие-то адекватные условия.

И все. Все. На этом меня сорвало окончательно. Потому что это уже был не разговор. Не забота. Не право матери переживать за сына. Это было вторжение в дом моего брата с формулировкой, в которой меня опять не существовало. Только "условия" для ее "внука".

— Хватит! — сказала я так резко, что даже Илья отлепился от окна. — Вы больше не будете приходить ни ко мне, ни к моим близким. Ни под видом заботы, ни под видом условий, ни под видом спасения. Вы слышите меня?

Она побледнела. Чуть-чуть. Но я увидела. Потому что впервые, кажется, никто не дал ей вести партию ее собственным темпом.

— Мирослава…

— Нет. Теперь слушаете вы. Я устала быть для вас инкубатором с неприятным характером. Я устала от вашей вежливой жестокости. От ваших попыток зайти в мою жизнь не как к человеку, а как к матери ребенка вашей крови. Это мой ребенок, Лидия Павловна. И моя жизнь. И если вы еще раз переступите порог дома моих близких без приглашения, я сделаю так, что общение с внуком у вас начнется с очень длинной юридической очереди.

Повисла тишина. Огромная. Даже Дамир молчал. Илья смотрел на меня так, будто видел впервые. А Лидия Павловна… Впервые за все время она не нашла красивого ответа сразу. Только через несколько секунд сказала:

— Вы очень похожи на женщину, которой не хватает мудрости.

Я подошла на шаг ближе.

— А вы — на женщину, которой всю жизнь хватало власти и поэтому она разучилась видеть людей.

Потом я открыла дверь. Просто открыла. И она ушла. Не хлопнув. Не ответив. Но я знала: это была ее первая настоящая потеря позиции.

---