Он коротко посмотрел на меня.

— Идиотка.

— Не в этом даже дело.

— А в чем?

Я сглотнула. Слова застревали в горле и царапали изнутри.

— В том, что я вдруг очень ясно поняла: если один раз пустить ее дальше порога, меня в этой истории быстро сведут к функции. К матери. Не к женщине. Не к личности. К роли. И все будут считать это нормальным, потому что ребенок же важнее.

Дамир молчал. Слишком внимательно слушал. Я продолжила, уже почти срываясь:

— А я не хочу так. Не хочу быть той, с кем просто правильно договариваться по режиму сна, врачам и садикам, игнорируя, что я живой человек. Понимаешь? Я боюсь не Артёма даже. Я боюсь той системы, из которой они оба выросли. Где женщина всегда чуть-чуть меньше, если у мужчины есть деньги, имя и кровь.

Он затормозил у обочины. Остановился. Повернулся ко мне всем корпусом. И очень тихо сказал:

— Тогда я сделаю все, чтобы ты никогда не стала для них меньше.

У меня защипало глаза.

— Ты не всемогущий.

— Нет. Но я упрямый. И у меня к тебе очень личный интерес.

Я почти улыбнулась. Почти. Потому что, несмотря на всю боль после встречи с Лидией Павловной, именно рядом с ним я чувствовала: да, система сильная. Но и я уже не та девочка, которую вежливо загоняют на место.

— Иногда мне кажется, что я тебя не заслужила, — прошептала я.

Он закатил глаза.

— Господи, только не это.

— А что?

— А то, что ты опять хочешь из нашей любви сделать премию за хорошее поведение. Перестань.

Я моргнула.

— Что?

— Любят не "за заслужила". Любят потому, что вот так. Иногда это вообще идиотизм высшей пробы. Но уж точно не награда. Так что прекрати.

И, как всегда, он одним грубоватым, точным предложением выдернул меня из той бездны самоуничижения, в которую я так любила сползать.

---

Глава 113

Глава 113

Глава 113

Последняя попытка забрать меня в "правильную жизнь" случилась через Артёма лично. Он попросил о встрече. На этот раз без писем и формальностей. Одно короткое сообщение:

Без войны. Пожалуйста. Мне нужно сказать важное.

Я долго смотрела на экран. Потом согласилась. Не потому, что верила в чудо. А потому, что чувствовала: он дозрел до чего-то нового. И если не выслушать сейчас, потом это все равно догонит. Может, уже в худшей форме.

Мы встретились в том самом доме его семьи за городом. Да. Ирония судьбы. Я сама предложила это место. Потому что хотела посмотреть в глаза не только ему, но и той версии себя, которая когда-то приехала сюда с кольцом и надеждой на "спокойную жизнь".

Дамир был в курсе. Ждал меня в машине у въезда в поселок. Не ехал дальше. Не лез. И этим тоже давал мне силу.

Артём встретил у террасы. Один. Без матери. Без папок. Без юристов. Удивительно, но от этого он казался даже более уязвимым. Дом выглядел так же, как в тот первый день: идеально. Дорого. Холодно. Как будто за два шага от роскошного фасада настоящей жизни никогда не происходило.

Мы сели на террасе. Перед нами поставили чай. И женщина, обслуживающая дом, сразу исчезла. Кажется, даже стены тут знали, когда разговор нужно сделать "семейным".

— Спасибо, что приехала, — сказал Артём.

— Говори.

Он некоторое время молчал. Смотрел на чашку. Потом на меня. И впервые за все время, кажется, не как на сторону конфликта, а как на женщину, которую он действительно когда-то хотел рядом.

— Я много думал, — произнес он. — И понял одну вещь. Вернуть тебя я не смогу.

Я не ответила. Потому что это было очевидно нам обоим уже давно. Но услышать это от него вслух все равно оказалось странно. Будто умерла последняя иллюзия, даже не моя.

— Но я могу предложить тебе то, что считаю правильным для ребенка, — продолжил он.

Вот. Опять. Правильным. У меня внутри сразу собралась броня.

— Что именно?

Он сцепил пальцы.

— Переехать в отдельную квартиру, которую я обеспечу. Без меня, если тебе так спокойнее. Но ближе к врачам, с нормальной охраной, со всем нужным, без… — он замялся, — без лишнего хаоса.

Без лишнего хаоса. То есть без Дамира. Я усмехнулась.

— Ты решил сделать предложение квартире вместо брака?

Он не улыбнулся.

— Я серьезно. Там тебе будет безопаснее. И проще. И для ребенка лучше.

— Ты опять пытаешься решить за меня, где мне будет лучше.

— Я пытаюсь убрать лишние риски.

— И лишнего мужчину рядом? — спросила я прямо.

Он не отвел глаз.

— Да.

Честно. Хоть за это спасибо.

— Потому что тебе больно от него? Или потому что ты правда думаешь, что он опасен для ребенка?

Артём долго молчал. Потом ответил:

— Потому что я не хочу, чтобы мой сын с самого начала жил в доме другого мужчины.

Сын. Первый раз. Без "если". Без "возможно". И вот именно это почему-то ударило сильнее всех прежних формулировок. Потому что он уже мысленно забрал у меня право даже на неизвестность пола. Уже увидел в ребенке продолжение себя.

— А если будет девочка? — тихо спросила я.

Он моргнул. И, кажется, впервые понял, насколько далеко уже успел уйти в свои мужские проекции.

— Это не меняет сути.

— Меняет.

Он нахмурился.

— Чем?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Тем, что ты все еще говоришь о ребенке как о себе. Не о нем. И не обо мне.

---

Глава 114

Глава 114

Глава 114

Артём очень долго смотрел на меня. Не с холодом. Не со злостью. С чем-то новым. Почти усталым. Будто до него наконец начала доходить не просто моя позиция, а сама глубина того, насколько разные у нас системы ценностей.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда давай иначе. Без квартиры. Без условий. Просто ответь честно: ты правда веришь, что Корнеев сможет дать тебе стабильность?

Я усмехнулась. Не зло. Горько.

— Знаешь, в чем твоя главная ошибка? Ты до сих пор думаешь, что стабильность — это только деньги, стены и предсказуемый график. А я рядом с тобой задыхалась именно в этой вашей красивой стабильности.

— А рядом с