этим мирам внутри нее и продолжал вбирать из нее частицу за частицей. А потом в голове его вдруг зазвучал и ее голос, и в сознании расплывчатыми тенями стали проноситься те образы, чувства, эмоции и переживания, что она одним ей ведомым способом передавала ему прямо в мозг, а оттуда и в саму душу. Совершенно запредельные, они и будоражили, и тревожили, и дурманили, но, что удивительно, находили и отклик, и понимание в его сердце. Чувство сопричастности — вот как бы он назвал это состояние, только не подозревал, насколько же оно может быть и сильным, и всеобъемлющим.

«Ты все-таки пришел, — звучал где-то внутри него дрожащей струной ее голос. И тут же он прочувствовал, ощутил дыхание Силы, что жила в ней постоянно, прочувствовал чуть ли не физически, всем естеством своим, и ужаснулся приоткрывшейся на мгновение безудержной мощи. Дрожащая струна чуть сменила обертон, и голос продолжил уже тише: — Я долго спала и видела странные сны, мне приснилось, что этот мир в смертельной опасности, потому что уже пришло в него Большое Зло. И я проснулась, и поняла, что это не сон, что Большое Зло также не спит. Оно страшное, оно всех ненавидит, всем хочет смерти, и я его очень боюсь! Я звала хоть кого-нибудь на помощь, чтобы забрали меня отсюда, спрятали где-нибудь, забрали мой страх, потому что Большое Зло тоже чувствует меня и ищет... Забери меня отсюда, пожалуйста, забери! Я знаю, ты добрый и смелый, ты сможешь... Забери! — И вдруг, резко и стремительно, как укол прямо в сердце, очередной взрыв эмоций, в котором слились воедино и надежда, и ожидание, и желание чуда, и вера в то, что оно наконец произойдет: — Забери!»

И он внял этому крику души и понял, что нужно делать. И взял ее на руки, невесомую и легкую. А потом был медленный подъем наверх, к свету. И чем ближе к нему, тем отчетливей он сознавал, что на руках у него самое загадочное, таинственное и невероятное порождение этой вселенной. И возможно, самое драгоценное. А может, и бесценное вовсе.

И сейчас, глядя на нее через кварцевое стекло, такую домашнюю, почти земную в свете корабельного освещения, Баев не переставал думать: кто же ты? Невозможная игра природы, ее случайная комбинация, не просчитанная ни временем, ни обстоятельствами, чудо, если угодно? Или изгой, проклятие и боль своего народа, отверженная им за свою непохожесть, необычность, граничащие с теми запредельными Силами, о которых даже мы едва ли что знаем? Или семя высокоразвитой цивилизации, невесть каким ветром занесенное сюда, на эту серую, неухоженную почву? Или переливающийся всеми красками бриллиант в пыли мирозданья, на который мы случайно наткнулись?.. Кто же ты, неведомое дитя? Чужое нам или нет? В тебе живет невероятная Сила, и она проявилась, когда ты звала на помощь всей мощью своего ментального зова, в результате чего и погибли люди, а мизайцы ему беспрекословно подчинились. Ты просто звала на помощь, вот и все. Хотела укрыться от этого Большого Зла. Ким до сих пор чувствовал ее подсознательный страх и ужас, когда она этот образ проецировала. Он запечатлелся у него в мозгу как тревожный, леденящий душу набатный сигнал. Интересно, что же это может быть? Что имеется в виду?

(Много позже выяснилось, что Большое Зло, как называла его она, — это на самом деле некое существо, единственное уцелевшее на странном корабле, найденном алгойцами где-то совсем уж в невообразимой дали. Живое воплощение мощнейшего пси-генератора, с невероятным потенциалом, способное ментально блокировать психику любого живого организма и призванное алтайскими учеными под свои знамена. Его-то девчушка и почувствовала, и перепугалась до смерти, и инстинктивно, подсознательно испустила крик отчаянья и ужаса, и тут же стала звать на помощь, губя своим зовом ни в чем не повинных людей, а ми-зайцев загнав в глубочайший психологический шок. Потом этот новый союзник алтайцев чуть не похоронит флот землян там, у Датая, и только невероятными усилиями человечество сумеет все же переломить ход событий в свою пользу... Но это, как говорится, уже совсем другая история.)

— Надо же, однако, какие у нее глаза, прямо не глаза, а глазищи!.. И какие странные, — проговорил Злотников. — И цвет... У мизайцев вон серый, невыразительный, а тут голубизна через края... Завораживающие глаза, аж до мурашек по коже. Ты не находишь, инспектор?

Баев от звука его голоса очнулся. Что за наваждение?.. Смотря на ребенка, он так задумался, настолько погрузился в свои мысли, вновь переживая все, что с ним произошло там, на Мизае, что совершенно забыл, где он и что он. Ким с недоумением уставился на дужку очков, на которой отчетливо проступили отпечатки от его зубов: надо же, так задумался, что едва не перекусил. Ну и ну... Он сунул очки в карман, от греха. Однако чувство раздвоенности не проходило: с одной стороны, он сейчас находился здесь, у бокса, а с другой, в мыслях витал неведомо где. Это раздражало и нервировало, ибо внутренний дискомфорт нарастал, мешал сосредоточиться. Он догадывался, что причина этому — его контакт с ней, во время которого ему передали нечто такое, что пустило уже в нем корни, оплетая и сознание.

Антиграв с девочкой тем временем загружали в служебный модуль. И тут случилась одна вещь, произведшая на Кима неизгладимое, глубочайшее впечатление. Девочка вдруг подняла голову и повернулась в их сторону, безошибочно вычленила Баева за преградой из кварцевого стекла, и у того замирающее-нежно сжалось сердце от радостной улыбки, что вмиг озарило ее лицо. Так малый ребенок, проснувшись, отвечает своей матери — бесхитростно, с открытой душой и сердцем. Он сглотнул и непроизвольно отвел взгляд, потому что элементарно растерялся, потому что так ему еще никто и никогда не улыбался. Преданно и открыто.

— А знаешь, полковник, — обратился Ким к Злотникову, чтобы скрыть эту растерянность и замешательство, — на самом-то деле она слепая, ее зрительные нервы полностью атрофированы.

— Не может быть! Как это?! — оторопел бывалый вояка и уставился на девочку, совершенно сбитый с толку. — Но она же смотрит! И прямо на тебя! И, клянусь небом, видит!

— «Отшельник», очухавшись, сумел произвести общее сканирование, пока я поднимался по лестнице с ней на руках, и результаты заставляют о многом задуматься. Ее пси-потенциал колоссален, он намного превышает суммарную мощь психотронных установок тех же алгойцев... Черт! Да она сама генератор, понимаешь? Живой генератор! Я даже представить боюсь, каков уровень ее пси-энергии на самом деле, хоть мы с ней и соприкоснулись чуть-чуть, и этого немного