«Отморозками», кстати, раньше называли оттаявшие по весне трупы погибших от холода зимой. Как правило, к моменту обнаружения они уже вовсю «цвели и пахли», да и внешне представляли собой не самое лучшее зрелище, от того это слово и стало использоваться в ругательном смысле, так же как, примеру и «стерва» - полуразложившаяся коровья туша.

И что интересно, если посмотреть на мои последние приключения со стороны, то картина вырисовывается неоднозначная.

На берегу Солтсхема из пепла Красной горы поднялось очередное его Порождение, чудовище, с которыми сражается местная стража. Этот монстр через шахту проник в древнюю гробницу. Сторожившие эту гробницу умертвия перебили кучу шахтёров и заблокировали работу шахты, от которой зависело благосостояние целого города.

В этом склепе Порождение пепла «вступило в преступный сговор» с древним мертвецом, жрецом кровавого драконьего культа и вырвавшись на свободу вдвоём перебили кучу э… археологов.

Далее, они прошлись «огнём и мечом» по острову, уничтожая местное население, попутно сколотив целую шайку из нежити. Крутили какие-то дела с Демоном Знаний. А чего ещё ожидать от такой публики?

И теперь главарь этой банды перенёсся в Скайрим и тут же овладел мёртвым телом какого-то бедолаги. И ещё большой вопрос, случайно ли на того напали те пауки или Злой дух сам их на него натравил?

А если станет известно, что у данного «персонажа» есть ещё свой личный План в Обливионе, то сразу ясно, всё сходится - очередной Принц Даэдра. Ну или «недопринц», но из той же кодлы. Ату его!

Нет, ну какие другие выводы мог бы сделать посторонний человек, доведись ему увидеть всё это со стороны? В голову ко мне он не залезет, мотивы мои ему не ясны, равно как и контекст, так сказать. Поступки можно трактовать так или иначе. Самые лучшие из них - как хитрый и коварный план, а не вполне однозначные, вроде разгрома лагеря разбойников - как «проявление истинной натуры».

С таким «первым впечатлением» и объяснять что-то без толку. Сразу решат: врёт и оправдывается.

Это в роли Прославленного Довакина я, будучи Архимагом Коллегии, таном Вайтрана и рукопожатым в Синем дворце заслуженным драконоборцем, мог бы творить едва ли не любую дичь. Все сомнения истолковывались бы в мою пользу, а остальное - великодушно прощалось.

Сейчас же, я для всех - чудовище, оживший мертвец, с которым никто и разговаривать не станет. Впрочем, я и не собираюсь. Не собираюсь искать почтения, уважения, восхищения, всех этих оваций… Я просто делаю своё дело. Спас этот мир дважды - спасу его и в третий раз. Работа такая…

Перепоручил бы её кому другому, вот только кому? Израну? Не, ну, полагаю, с рядовыми вампирами его Стража Рассвета худо-бедно справится. А вот представить, как они штурмуют замок Волкихар я не могу.

Эту крепость, в силу её расположения, и целой армии взять не просто. А если учесть, что ночью к расположившимся на берегу людям придёт «поиграть» не новообращённый бешеный кровосос, а Вампир-Лорд, переживший за свою долгую жизнь сотни покушений со стороны куда более серьёзных противников…

Ну а если даже к замку подгонят военный флот, соберут кучу боевых магов, то, я уверен, как минимум сам Харкон и его приближённые спокойно покинут замок. С его-то паранойей у него есть не один и не два пути к отступлению, тайные ходы и запасные планы.

А если учесть, что придворным магом в Синем дворце является вампир, то клан Волкихир покинет замок сразу после того, как в высших кругах будет принято решение о его штурме, задолго до того, как туда подтянутся войска.

Так что всё надо делать самому и выглядеть максимально безобидно, чтобы до поры до времени не воспринимали всерьёз. Умение «прикинуться валенком» - та ещё сверхспособность на самом деле. Магия иллюзий без всякой магии.

Чаще всего, правда, её используют в прямо противоположном смысле. «Делай вид, что ты «Х», пока не станешь «Х». Вместо «Х» можно подставить «успешный бизнесмен», «писатель» или «специалист в той или иной области». Это тоже часто работает, но это «колосс на глиняных ногах».

Слабый может изображать из себя сильного, но у него нет силы, чтобы подтвердить свои притязания. В то время как сильный вполне может изображать из себя слабого. Как говорится, лучше быть умным и иногда «дурковать», чем дураком и постоянно умничать.

Будь я собой прежним, цельным, полным сил, тем, кто пошёл против Алдуина, «Пожирателя мира», особо не переживая на этот счёт, я мог бы смело позиционировать себя как мага. Да и то… Тем же Архимагом я был, откровенно говоря, по праву сильного, а не по причине большого ума, организаторских способностей или образования.

Так что лучше мне сейчас прикинуться кем-то другим, не претендуя на звание мага, тем более, что ничего значимого в этом отношении я продемонстрировать не мог. Все эти «огненные шары», «плазменные резаки» и прочие «огненные хлысты».

То, что годилось против сонных драугров на Солстхейме, едва ли сработает против отъевшихся вампиров. Не, ну может что-то и смогу, но делать ставку на это «что-то» едва ли уместно. Нужен иной путь.

Я углядел впереди, чуть слева подходящее дерево и подошёл к нему. Взялся за ветку толщиной с палец и с лёгкостью её отломал. Хммм… Отыскал ветку вдвое толще. Отломал, но уже с усилием. Взялся за ветку толщиной с моё запястье - не идёт. Крепкая, зараза!

Я глянул на циркулирующую в моём теле энергию. Похоже, чуть меньше, чем было в самом начале. Лёг в снег, отжался пятьдесят раз, а потом сделал столько же приседаний. Новая проверка. Уровень энергии заметно упал. Понятно… Закон сохранения энергии, туды его в качель.

Будь я типичным зомби, по ГОСТу, то мог бы функционировать лишь до тех пор, пока не израсходую всю вложенную в меня при создании магом энергию. Либо, замерев на месте, медленно бы впитывал естественный магический фон, чтобы потом сжечь всю эту энергию в скоротечной схватке и снова замереть, встав на подзарядку.

Но я, пускай не был собой прежним, но тем не менее мог оперировать значительными силами, особо не напрягаясь. На рефлексах тянул её из окружающего пространства и закачивал в свой бездонный резерв.

Влив в своё тело дополнительных сил я где-то вдвое повысил его энергетику и снова ухватился за толстую ветвь, которая в этот раз не устояла и с