закрываются, да еще так томно, что и сомнений не возникает в том, насколько ей нравится!

— Это не я... это он сам! — шепчет мне в губы.

Медленно двигаюсь там внизу, размазывая членом ее влагу, при этом касаясь всех чувствительных точек. Она едва заметно подается навстречу...

— Врушка! "Он сам" — это сейчас, а до этого — исключительно в ответ на твои ласки!

— Я больше не буду заводить, — по-детски извиняется она!

Сумасшедшая! Не будет она, ага!

— Чего-о? Не будет она! Кидать нельзя, а заводить... это всегда пожалуйста!

И я даже не понимаю, слышит ли она сейчас мои нотации, потому что Сашины руки вдруг оказываются на моих ягодицах. И сначала с удивлением и радостью я жду ласки, но оказывается, у нее вполне конкретная цель — толкать и тянуть к себе, направить мои движения в нужную точку! На шее и груди — розовые пятнышки, глаза зажмурены, бедра напряжены и подрагивают... Мне кажется даже, что Саша, скорее всего, не осознает, что именно творят ее руки!

Саша

В тот момент когда Вадим передвигает меня, и, поддаваясь ему, я переворачиваюсь на живот, наступает отрезвление. А до этого — все, как в тумане, и только ощущения, мыслей никаких в голове абсолютно. Я вся была сосредоточена на том, что он делал с моим телом! Казалось, забейте рядом в барабаны — не услышу! Это было так потрясающе приятно, так волнующе, так...

Он что-то шепчет, очень ловко подстраивая меня так, как ему хочетсяхочется — спиной к себе, на колени... А мои потрясающе приятные ощущения моментально сменяются паникой! Потому что именно так любил делать мне больно Руслан!

И даже мысль в голове не появляется о том, что это не он, о том, что Вадим никогда не обидит, что он — другой, что он ласковый... Инстинктивно вырываюсь, сжимаясь всем телом в ожидании удара!

— Нет-нет-нет-нет-нет! — исступленно шепчу, отползая к спинке кровати! Зажмуриваюсь, укутываясь в одеяло. Скручиваюсь в комочек на подушке в ужасе, не смея открыть глаза! Губы сами шепчут. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

А о чем прошу, не могу осознать — если Руслана о том, чтобы отпустил, так это бессмысленно было всегда! А если Вадима... то разве он делал мне больно? Нет! Он же никогда!

Меня словно включают — раз, и я начинаю слышать то, что он мне говорит!

— Саша, милая, ну, что ты? Ну, посмотри на меня! Это же я! Я не обижу! Не ударю. Если бы я знал, что так нельзя, я не тронул бы, правда! Прости меня! Саша!

Осторожно открываю глаза, как будто все еще опасаюсь увидеть на месте Вадима совсем другого человека! И выдыхаю. Руки от облегчения трясутся. Одеяло сползает с плеч.

Вадим стоит на коленях на самом краю кровати. А у него глаза испуганные! И он так смотрит — и жалость во взгляде, и страх, и любовь...

Тянет руки, видимо, опасаясь приближаться ко мне.

— Саша, ты слышишь меня?

Киваю.

— Подскажи мне, что делать, Саша? Если хочешь, я могу уйти...

Отрицательно качаю головой. Что я хочу сейчас? Чтобы он ушел? Если прогоню, он будет думать, что я — ненормальная, ущербная и перестанет меня любить! Но и заставить себя прикоснуться к мужчине сейчас не получается!

— Это же я, малыш... Иди ко мне... Я просто обниму тебя и всё...

Раздумываю некоторое время, с опаской посматривая в его сторону.

— Ну и перепугала ты меня! Я так импотентом стану с тобой... - ласково улыбается, прикрывая футболкой свои бедра. Но я успеваю заметить, что пока стать импотентом ему не грозит. Чувствую, как дрогнув, в ответной улыбке растягиваются мои губы. — Ну, вот и хорошо... Вот и ладно. Давай, обними меня, и я пойду готовить нам завтрак!

Укутавшись в одеяло, шагаю к нему.

— Прости меня... это всё мои... тараканы.

Прижимаюсь на мгновение к нему, целую в щеку и сбегаю в ванную. Пока принимаю душ, постепенно успокаиваюсь, но в голову начинают лезть совсем другие, и тоже неприятные, мысли. На душе неспокойно. Что Вадим теперь думает обо мне? Что я — истеричка, что по поводу и без могу заорать, ударить его, убежать куда-то? А я не хочу так! Не хочу! Я хочу, чтобы ему со мной всегда было хорошо! И мне с ним... С ним это возможно! И если бы не мои глупые тараканы, у нас все было бы просто замечательно! И с этими тараканами срочно нужно что-то делать! Только что?

Заворачиваюсь в халат Вадима. Волосы укутываю полотенцем. Семь утра. Проверяю Ромку — сладко спит в комнате напротив нашей.

Спускаюсь вниз. Робкую мысль о том, что можно вернуться в спальню и немного полежать в одиночестве, обдумывая, как мне быть и как дальше поступить, душу в зародыше — нет! Тараканов нужно давить — сильно и очень решительно! От одних раздумий, как известно, они не дохнут!

В кухне пахнет свежесваренным кофе. Вадим стоит у плиты, спиной ко мне. Помешивает, судя по запаху, яичницу. Одет в одни шорты.

Ложусь щекой на его плечо. Обнимаю за талию. Замирает, но не поворачивается ко мне — боится напугать. Вдыхаю его запах. Вадим пахнет гелем для душа, бальзамом после бритья... немножко сигаретами... кофе... чистотой и свежестью. Веду носом по шее к уху...

— Как пахнет вкусно...

— Да? Не знал, что ты любишь яичницу! — смеется он.

— Ну, при чем здесь яичница? Я тебя люблю...

Эпилог

— Мне пора, — охмелев как-то враз, с трудом шевелю языком. — Саша, наверное, уже волнуется!

— Если бы волновалась, позвонила бы! — справедливо замечает Арс. — А то новогодняя ночь на носу, а она ни разу тебе и не набрала!

А ведь и правда, обычно, если я опаздывал с работы, Саша звонила или писала сообщения. Впрочем, обычно я предупреждал, если нужно было задержаться. Но ведь она всегда звонила все равно! А сегодня нет. У меня проблемы? У нас проблемы?

Настроение моментально падает ниже плинтуса. Отставляю в сторону стопку.

— Э, нет! — Лаврушов чокается с Соколовским и тянется к моей. — Четвертая за любовь! Пей, Дым! За любовь ты просто обязан! Да и бутылку начатую новенькому, заступающему на ночное дежурство, оставлять — грех! Вдруг решит, что это мы ему намекаем на то, что в новогоднюю ночь выпить не запрещается! Бери давай! Береги честь отдела!

Послушно беру. Но уже не потому, что хочется, а просто, задумавшись, забываю совершенно, что уже лишнее, что уже мне достаточно.

Выпиваю за любовь с горя... Нет,