энергетическими и укрепляющими зельями частить категорически нельзя, а с антишлаковыми просто стоит быть осторожным. Они при чрезмерном использовании будут выводить из тела не только чужеродную прану, но и родную жизненную энергию. Купив пятьдесят зелий, я полностью исчерпал возможность их разумного употребления.

В новом теле я чувствовал себя всё время довольно плохо, и отравление сделало только хуже. Элизабет не ошиблась — эффект яда из праны был временным, и зелья ускоряли процесс восстановления. Через две недели я не просто окреп, а наконец-то стал ощущать в теле силы. Возросла сложность моих физических тренировок, и всё говорило о том, что моих жизненных сил стало больше.

Это подтвердила и Виссара, когда курс зелий кончился. Она сказала, что я больше не увядший лист, и удивилась, что я стал немного сильнее. Зелья не должны были дать такой эффект, потому что изначальное состояние моего тела было слишком плохое. Виверна спрашивала, как мне это удалось, и была шокирована, когда узнала, что я смотрел на небо. Точно так же, как и Элизабет, Виссара предупредила меня никогда не смотреть на звёзды. Там обитают боги, как сказала виверна. И кто-то меня почему-то прикрыл от их гнева.

Смотреть на ночное небо я больше не собирался, хоть и было лёгкое искушение получить ещё звездной праны. Виссара сказала, что мой разум стал ещё сильнее, а тело проживёт минимум пять лет, оно по жизненной энергии теперь близко к обычному человеку.

Новость была приятной. Если я получу доступ к источнику праны, то смогу прожить до самой старости. В теории, в этом случае, меня даже можно будет сделать руновоином при должных вложениях, но это не продлит мне жизнь, а лишь сократит. Если человек не имеет природной одарённости к магии, то руны будут истощать тело.

Да и для одарённого эффект продления жизни от росписи рунами слишком мал. Вот с прановоинами дела обстоят совсем иначе — они живут по двести-триста лет. В каком-то плане это сверхлюди, но их на весь континент даже двух десятков не наберётся.

После того, как я пропил курс усиливающих и укрепляющих зелий, пришло время получить Кнут Государев. Элизабет сказала с этим подождать, пока моё тело не восстановится полностью, и на это ушло ровно полмесяца.

Мы с Кристофером спустились в подземелье замка Кормеров. Гело, как и я, не видел короля две недели, и я чувствовал в нём лёгкое предвкушение, совмещённое с обеспокоенностью. Король находился в хорошо обустроенной части катакомб, здесь было сухо и тепло, присутствовала вся нужная мебель, но это место всё равно оставалось подземельем.

— Ваше Высочество, как вы тут устроились? — негромко спросил Гело, как только как мы пришли к Аэльмару.

— Я же писал тебе — всё нормально, — понуро ответил король. По его виду было заметно, что ему не нравится такая обстановка, но он терпел. — Об армии Вердантов есть какие-то новости?

— Разведчики не обнаружили движения, — доложил Кристофер. — Мы продолжаем переписку с Сайласом Вердантом.

Леор посмотрел на меня, потому что переписку вёл непосредственно я. После инсценировки смерти короля, Вердант активизировал свои попытки жениться на Элизабет. Он призывал к тому, что это объединит Адолию, но его слова были лишь сладкой ложью.

Полгода назад Сайлас предложил Леору сделку: Верданты не нападают на Аэльмаров, а взамен ему достаётся Элизабет. То, что это племянница, Сайласа совершенно не смущало. За отказ от сделки добрый дядюшка обещал убить обоих Аэльмаров, но пока не нападал и копил силы.

Две недели назад Элизабет хотела послать Сайласу прямой отказ на замужество, однако я предложил дать более обтекаемый ответ и не заканчивать диалог. Гонцам требуется два дня, чтобы передать сообщение до Вердантов и обратно, и нам было выгодно тянуть время. Письма Сайласа становились агрессивнее с каждым разом, но я выкручивался как мог. Сначала Элизабет скорбела из-за смерти брата, затем она была слишком озадачена приходом кочевников с юга, что даже было правдой, а последний раз я использовал идеальное женское «мне надо подумать».

— Как долго ещё получится затягивать переговоры?

— Ваше Величество, думаю, Верданты уже поняли наши намерения, — ответил я. — Но они пока продолжают диалог.

— Этот ход уже дал свои плоды, Ваше Величество, — вклинился в разговор Гело. — Верданты не стали покупать у Ичекос рунные минералы по завышенной цене, и вся партия ушла в Туурон. В этом тоже ничего хорошего, но по крайней мере мы выиграли немного времени.

— Да, — кивнул король. — Время для нас сейчас главная проблема. Руновоины, которых я создаю с помощью Сердца Адолии, ещё должны пройти боевую подготовку. Бдан с ними лютует, и я сам контролирую процесс, но мы всё равно стали заложниками времени. Пока мы не готовы к войне. А что там по Малгрену и Фиену?

— Ваше Величество, они, скорее всего, покинули долину, — сказал я, так как их поиском занималась Виссара. — Виверна всё ещё будет ночью проводить патрулирование. Она также поможет обнаружить вторжение Вердантов, если те соберутся напасть.

— Это хорошо, — Леор достал из ножен Сердце Адолии и вытянул клинок вперёд. — Арэн, подойди. Я начну ритуал.

От артефакта фонило праной. Как ощущается магическая энергия, я уже начинал понимать, хоть она и всегда чувствовалась по-разному. Собственно, и виды праны бывают самыми различными, их несколько десятков, как я узнал от Гело.

— Сначала я передам тебе печать, а потом объясню, как ей пользоваться, — сказал Леор, когда я подошёл к нему.

В воздухе появилось резное сплетение из нескольких слоёв жёлтого и красного цвета — центр формации напоминал розу. Клинок Сердце Адолии стал светиться белым сиянием. Оно быстро нарастало, и затем резко ослепило меня.

Я закрыл глаза, по ушам било звонкой тишиной, как бывает при оглушении от взрыва. Приоткрыв глаза, я увидел, что нахожусь в абсолютно белом пространстве, а моё тело прозрачное.

Что за чертовщина?..

— Привет, Арэн, — раздался громкий женский голос у меня за спиной.

Я обернулся, но там никого не было, всё то же белое пространство.

— Я богиня Алетта, — представилась говорившая со мной. — Арэн, я тебе благодарна, но и очень зла. Зачем ты смотрел на небо? Этим ты меня подставил перед другими богами, и мне пришлось тебя защищать. Если бы