в своем стремлении совместить идеалы красоты с мышечными требованиями своей спортивной жизни.

Опыт Тодд в роли женщины с большими мышцами до сих пор иногда вызывал у нее раздражение отчасти, говорит она, из-за несправедливости или двойственности эстетических стандартов. «Когда мужчина меняет свое тело, если футболист или легкоатлет наращивает мышцы, это не воспринимается негативно, – говорит она. – Парни не мучатся так сильно из-за того, как их тело адаптируется к спорту, как женщины тогда и, вероятно, до сих пор. И всегда мышцы были „козлом отпущения“. Если ты строишь тело с большими мышцами, люди смотрят на тебя с подозрением».

Варианты этой дилеммы стали более распространенными в XXI веке, по мере того как силовые тренировки стали более популярны среди спортсменок. Социологи обнаружили, что «спортсменки живут в парадоксе двойственной и конфликтующей идентичности», и, как писали Джен Тодд и ее коллеги в 2020 году, многие спортсменки «воспринимают свое тело по-разному в зависимости от контекста».

Этот феномен был зафиксирован во многих видах спорта и окружающих условиях: футбол в Новой Зеландии, борьба в Норвегии, легкая атлетика в Канаде. В 2005 году, после двух лет этнографического исследования в качестве участника-наблюдателя в женской футбольной команде одного частного университета в Скалистых горах, Молли Джордж пришла к выводу, что «женщина-спортсменка буквально и фигурально воплощает два типа телосложения: тело для спортивных результатов и тело для взгляда со стороны».

В ее исследовании «Осмысляя мышцы» отмечалось, что многие студентки-спортсменки считали себя менее привлекательными с большими мышцами, поэтому иногда сознательно ограничивали свои силовые тренировки. Они делали дополнительные аэробные упражнения, пропускали занятия с отягощениями или поднимали меньший вес, надеясь замедлить или нейтрализовать рост мышц. Вне поля они носили мешковатую одежду или избегали надевать шорты, чтобы скрыть мышцы. «Мои ноги выглядят слишком массивными, и это меня смущает», – сказала одна из игроков Джордж.

Другие члены команды, как писала Джордж, «казалось, не боялись мышц и сознательно раздвигали установленные границы в части размеров. Эти женщины больше заботились о своих результатах в соревнованиях и уделяли время максимизации мышц через тяжелую атлетику». Одна из них, «впечатляюще высокая и мощная нападающая, использовала свое мощное телосложение, чтобы удерживать мяч под давлением и сбивать других игроков. За это она получила прозвище Большая Птица и репутацию одного из самых устрашающих игроков в команде».

Эту девушку звали Шэрон, и среди своих товарищей по команде «ее обожали за ее габариты именно потому, что это помогало команде побеждать». На вопрос о том, как она относится к прозвищу Большая Птица, Шэрон ответила социологу, что «это ее не беспокоило и что она гордилась тем, что ее тело позволяло ей вытворять на поле».

Взгляд Шэрон напоминает позицию, которую двумя поколениями ранее в итоге заняла по отношению к своим мышцам Джен Тодд, – тот сдвиг, который произошел у Тодд, когда, по ее словам, «заботы о внешности отошли на второй план, уступив моим целям». Подобные трансформации тела и представлений о нем происходят среди женщин-спортсменок в кросс-кантри, волейболе, гимнастике, плавании, баскетболе, теннисе, регби и хоккее на льду, как отмечают Викки Крэйн и ее коллеги, которые писали, что «обнаружили столько же гордости, сколько и смущения в атлетических телах». Социологи добавили, что трансформация происходит по-разному у разных людей в разных видах спорта: «В целом теннисистки больше заботились о своем имидже традиционно женственной внешности, тогда как регбистки и хоккеистки дальше и активнее остальных раздвигали границы представлений о женственности».

* * *

Упражнением, которое, вероятно, больше всего способствовало росту мышц у Джен Тодд и в котором она поднимала наибольший вес, было сильное сгибание колен, называемое «приседанием».

Терри Тодд называл приседания «лучшим упражнением в мире для набора массы тела» и «краеугольным камнем любой достойной программы силовых тренировок для атлетов», потому что оно задействует самые большие и сильные мышцы тела. «Оно работает с бедрами, бедрами и поясницей как с единым целым и поэтому незаменимо для развития атлетической мощи».

Приседания также являются основой для повседневной мощи. «Без сомнения, люди по всему миру выполняют их как часть повседневной жизни с тех пор, как начали ходить прямо», – отмечал Терри. Движение приседания состоит из двух частей: опускания и подъема. Когда вы садитесь на стул, вы выполняете опускание. Когда встаете – подъем.

Однако Джен Тодд никогда не задумывалась о практической пользе приседаний. Ей нравились приседания, потому что она была лучшей в них. «В них я поднимала самые большие веса, – говорит она. – Я поднимала на сто фунтов больше, чем любая женщина в Америке или любая женщина, о которой мы знали. Это было довольно круто».

Когда Тодд рассказывает о своих спортивных достижениях, она также рассуждает об анаболических препаратах и своем решении отказаться от их использования.

На крупнейших соревнованиях по пауэрлифтингу среди женщин в конце 1970-х и начале 1980-х, вспоминает она, так много участниц использовали анаболики, что год от года они могли выглядеть совершенно иными людьми.

Решение отдельных индивидов принимать стероиды имело последствия и для других. По мере того как менялись тела атлеток – «они переставали выглядеть слегка крупнее гимнасток», – говорит Тодд, – менялся и образ женского пауэрлифтинга. Тодд вспоминает, как на одном из первых и последних женских соревнований по пауэрлифтингу, освещавшихся в эфире крупной телесети, спортивный комментатор NBC сказал ей: «Это будет очень сложно продать в Айове».

Даже в 1970-х имидж имел для Тодд меньше значимости, чем влияние анаболиков на здоровье. Она избегала этих препаратов, потому что в то время надеялась завести детей и беспокоилась, что «могут родиться дети, которые будут другими из-за того, что ты принимала».

Если бы пауэрлифтинг воплощал всю ее идентичность, говорит она, то, возможно, она сделала бы другой выбор. Она знала, что анаболики могли помочь ей поднимать еще большие веса. Но она предпочла другую стратегию.

«Моей единственной надеждой было одолеть аптеку с помощью продуктового магазина», – говорит она.

* * *

В декабре 1980 года Тодд начала новый тренировочный цикл. Если все пойдет по плану, этот цикл должен будет привести ее к пику силы в первую неделю февраля – кульминацию года в женском пауэрлифтинге, неделю национального чемпионата, где, как можно было разумно ожидать, она могла бы установить новый мировой рекорд в приседаниях, который, возможно, продержится какое-то время. И этот день должен был стать ее последним днем в тяжеловесах.

За семь лет тренировок Тодд набрала в общей сложности около 65 фунтов массы. По ходу дела она смирилась с набором веса, но примирение было трудным. «Я не буду думать о весе тела, – говорила она себе, – потому что