улицам и посмотреть, может, кого в ночи и увидим. Он же, почитай, каждую ночь людей грабит, да все неподалеку, а кого — так и убивает. Я буду идти вперёд — у меня есть ещё немного денег, стану их доставать и пересчитывать, будто бы беспечно. А ты будешь идти следом. Если заметишь кого, кто увязался за мной, то сразу дашь мне знать, — объяснял я суть задуманной операции, внимательно следя за реакцией собеседника.

— Как скажете, ваше благородие, — растерянно кивнул Митрич, по привычке почёсывая затылок. — Сумневаюсь я, что так-то оно выйдет. Может все жа спать, да…

— Коли найдём его — два рубля тебе дам, — сказал я, стараясь несколько приободрить мужика. — Деньги немалые, а дело нехитрое. Тебе же только заприметить кого. А там я уже и догоню и накажу.

— Ну да, два рубля — деньги немалые, — согласился он, но в голосе его звучало явное сомнение.

— Ты что, боишься? — усмехнулся я. — Так я сам с ним справлюсь. Тебе только в сторонке постоять да за мной присмотреть.

Митрич смутился, опустил глаза. Всё-таки мужик боязливый, это сразу видно. Но мне некого даже попросить о такой услуге — других надёжных помощников поблизости не было.

Мы вышли из того дома, где когда-то я жил и в котором я осознал себя в этом мире, огляделись по сторонам. Вечерний воздух был влажным и теплым, как в парной, в нём уже чувствовалось приближение дождя. Взгляд Митрича показался мне почти что затравленным — видно, переживал, боялся последствий нашего предприятия, но и отказаться не мог.

— Пойдём-ка через то место, где приложили господина Соца, — сказал я решительно.

И мы пошли. Погода пока стояла приемлемая — небо было по большей части ясным, а вот на горизонте собирались тёмные тучи. Они двигались фронтом, загораживая звезды, вот-вот собирались достичь полной луны и поглотить её.

По всему видно, что дождю быть: воздух был тяжёлым, душным, как это бывает перед сильным ливнем. Ветер только усиливался, подгоняя тучи. Смурно да неуютно. Однако ждать хорошей погоды или сидеть без дела — это не по мне.

Отошли мы буквально на двести метров от гимназии, и я тут же достал два больших серебряных кругляша — настоящие полтинники, блестевшие в свете редких фонарей. Стал мять их в руках, позвякивать, делая вид, будто пересчитываю. Пытался даже немного изобразить, что подшофе: шёл, слегка заплетаясь ногами, пару раз сделал вид, будто бы чуть не упал. При этом старался смотреть вокруг только лишь одними глазами, не ворочая головой — чтобы не выдать свою настороженность.

Но ничего подозрительного я не видел. Если только не считать подозрительным самого Митрича, который плёлся следом за мной, словно голодный пёс, порой даже не скрываясь за деревьями.

Да-а. Так себе оперативный сотрудник, честно говоря. Заменить вот только некем.

Мелькнула мысль, что парни, тот же Егорка, смогли бы справиться с делом куда как проворнее. Вот только мой профессионализм, да и здравый смысл, не позволят втягивать учеников в такие вот игры взрослых.

И так я обошёл практически все кварталы Ярославля, где вообще могли бы находиться более-менее состоятельные жители города — тихие улочки с добротными домами, где жили купцы, чиновники, зажиточные ремесленники. Ходил рядом с трактирами, тут-то самое то подстерегать грабителю свою жертву. Он же не маньяк какой-то, я так считаю, цель у него — нажиться, а не получить извращённое удовольствие от кровавых дел.

Но нет… ничего подозрительного. Не ходить же мне тут кругами? Да и идти же в трущобы я не видел никакого смысла — нет, вот там-то легко может прилететь, да почти наверняка не от душегуба, а от кого-нибудь другого. Где же его искать?

А может, орудует целая банда? Не один человек, а целая шайка?

Через часа три подобной ленивой ловли на живца я сблизился с Митричем. Нужно было принимать решение. Не всю же ночь напролет нам слоняться… да и дождь моросить начал. Первые тучи еще не так страшны, а вот за ними шли… Даже в ночи было понятно, что сейчас начнется. Успеть бы под крышу какую спрятаться.

— Ну, всё на сегодня. Либо душегуб не вышел на охоту, либо же мы не там его ищем, — произнёс я с досадой, но без особого удивления.

Я улыбнулся и протянул своему напарнику медовый крендель, прихваченный мной из столовой ещё на ужине.

— Пока такая плата будет. Будет результат — расплачусь почище, — говорил я, похлопывая его по плечу. — Жду от тебя помощи и завтра.

Сказав это, я уже было направился в сторону гимназии, как вдруг глаз зацепился за какую-то странную тень. Тень была не одна — в кустах, метрах в ста от меня, точно было два человека, а может, и больше. Они двигались бесшумно, но я успел заметить мелькнувшую в темноте фигуру.

— Митрич, шагай-ка себе в сторону гимназии. Тебя не тронут, — шёпотом, не поворачиваясь туда, где была тень, сказал я. — Я, похоже, углядел наших душегубов.

Глаза моего напарника расширились, а рот приоткрылся в немом вопросе. Но, подобрав-таки челюсть, он всё же сделал так, как я сказал: не проронив ни слова, направился прочь, словно бы просто шёл по своим денщицким делам.

А я вальяжной походкой, но уже держа руку в кармане, где был надёжно спрятан нож, пошёл туда, где видел тень. Сердце билось часто, но ровно — я был готов в любой момент сорваться и побежать, если потребуется. Однако, что безмерно удивляло, два человека, пытавшихся спрятаться за деревьями, никуда не бежали. Это я такой самоуверенный или бандиты поверили в свою силу? А если у них пистолет?

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — пробормотал я, резко ускоряясь.

Было видно, что те двое не дёрнулись. Не побежали. Оставались на месте. Темно — фонарями тут не баловали, да и дождь начинал накрапывать, вот-вот польёт как из ведра. Небо затянуло тяжёлыми тучами, и первые капли, уже тяжелые, крупные, ударились о землю.

И вот я врываюсь в тот самый закуток в кустах, где была тень, осматриваюсь. Вижу двух бородатых мужиков, одетых как-то несуразно — явно не местные, да и манера держаться выдавала в них людей, привыкших к дракам. Один из них, не теряя времени, замахнулся — кулак летит к моей голове. Подныриваю под удар и апперкотом бью в челюсть — противник отшатывается, хрипит. А реакция-то моя стала получше, чем раньше.

Неожиданно второй мужик пытается задеть меня ногой, исполняя что-то вроде подсечки. Чуть подскочив, я пропускаю