Глава 17

14 сентября, 1810 год, 1810 год

— Егор! — позвал я парнишку.

Пришлось даже караулить его возле комнаты, чтобы не пропустить.

— Господин учитель, а нам сказали, что ваши занятия отменяются. А мы были готовы вновь идти и выбирать вещи из земли! Что там ещё найдётся! Это же было презабавно, вот так держать то, что некогда принадлежало человеку восемьсот лет назад, — глаза парня горели.

И говорил Егор это с таким знакомым мне азартом, что я почувствовал не просто сожаление, а собственную вину: вот ведь, лишаю ребят знаний и удовольствия от получения оных. А еще у археологов должны вот так гореть глаза, ибо профессия эта не для здоровых психически людей. Тут нужно быть зараженным вирусом под названием «археология».

Почему-то смотря на Егора подумалось именно об этом. Эх, если бы получилось в России создать когорту умелых и знающих археологов, да на почти что на сто лет раньше начать методические, правильные, с отчетами, научные изыскания. Того и гляди немало интересного узнаем про свою Родину.

— Ну, может, от занятий пока меня и отстранили, но я рассчитываю на то, что ты с ребятами поможешь мне создать музей, — обнадежил я парня.

— С музеем помочь? Так это мы с радостью, — воодушевился Егор. — Когда? Сегодня?

— Я сообщу. Сперва нужно еще согласовать многое, — сказал я.

Казалось, Егору даже не было важно, о чём это я говорю, что за музей. Он тотчас бы засучил рукава и занялся тем, что я прошу. Тем менее приятно было мне теперь переходить к делу. Эх, ещё подумает, что я с ним неискренне разговариваю, только лишь ради собственной выгоды!.. Но время не ждёт, и мне нужно хоть что-то делать, чтобы сдвинуть тупиковую ситуацию с места. Потому немного воспользуюсь доверчивостью парня.

— Скажи, ты сможешь передать своему дяде письмо от меня? — спросил я.

Егор дёрнулся в сторону, как будто я собирался его бить. Да, у него, по всей видимости, дела в семье обстоят не лучшим образом. И дядюшка еще тот тиран. Видно же, что бьет племянника. Ну и то, что уважаемый человек не определил своего родственника в Демидовский лицей, который всяко котируется выше, тоже о многом говорит.

— Господин учитель, вы уж простите, что спрашиваю, но там ничего плохого нет, в этом письме? Мой дядюшка бывает вспыльчив, — сказал Егор.

Из него словно бы вытянули стержень. Парень казался напуганным, слабым. Будет возможность — обязательно надо будет ему как-то помочь. Но пока что себе помочь, чтобы стать тем, кто будет иметь возможности помогать другим.

— Я думаю, что ваш дядюшка должен заинтересоваться тем предложением, которое изложено в этом письме. И поверьте, Егор, ничего дурного я ему не пишу. Единственное — он может принять меня за авантюриста, за прожектёра. Но попытаться я должен. Если же откажет, то тогда кто-то другой поможет мне в моих делах, — сказал я, стараясь при этом говорить участливым голосом, чтобы не спугнуть Егора и чтобы он не передумал нести моё письмо.

Да, я обращался к его дяде — Ивану Костромскому, секретарю губернатора сразу трёх губерний, принца Ольденбургского. Уверен: секретарь такого человека должен тоже обладать немалыми возможностями, связями, ну и финансовыми средствами.

И при этом он может быть и не связан с коррупционными схемами Ярославля. И тогда есть шанс если не победить Самойлова, то хотя бы выставить рядом с собой ту силу, которая не позволит моему оппоненту откровенно беспредельничать.

Ну а там, где будет относительный паритет, я всё равно выйду победителем. Иначе и нельзя.

А предложить дядюшке Егора я решил один из способов получения алюминия — вернее, выделение его из породы. Конечно, это не такой промышленный способ с электролизом, что использовался в будущем и сделал алюминий необычайно дешёвым металлом. Я хотел предложить нечто среднее. И тогда производство будет занимать не более чем два-три дня. И такие способы были.

Что интересно, когда я сам ещё был школяром, мой одноклассник делал про такой способ доклад — а я, помню, помогал ему рисовать некоторые процессы. Это же насколько память моя омолодилась, что достала из глубин такие вот знания!

Ну а то, что алюминий сейчас должен стоить просто баснословно много денег, а изготовить из него те же самые столовые приборы я не вижу никакого труда, чтобы продавать уже готовыми изделиями, — это факт. И заработать на этом можно такие деньги, что они обязательно вскружат голову хоть Костромскому, а хоть и кому иному. Вот и посмотрим.

Эта идея, наверное, самая дорогая из всех тех, что я мог бы продать человеку, который вступился бы за меня. Ну и, конечно же, я хотел иметь свою прибыль. Без этого никаких соглашений быть не может.

Егор же, слегка насупившись, пообещал, что в ближайшее время, но точно не сегодня и не завтра, так как дядюшка приедет по делам только через несколько дней и будет готовить Ярославль к приезду высокой комиссии в лице Голенищева-Кутузова, обязательно передаст письмо.

Ну хоть это дело сделано. Хотя, может быть, и не выгорит. Я ведь уже искал влиятельных людей в самом Ярославле — и везде встречался с тем фактом, что против Самойлова идти никому не хотелось.

И не потому, что его боятся: есть такие промышленники и торговцы в городе, которым и чёрт не указ. Но зачем же портить себе отношения? Ведь я, по крайней мере для этих людей, не представляю никакого интереса, чтобы за меня бороться и в чем-то рисковать.

Можно было бы и им, кому-то из них, предложить алюминий, но я решил хорошенько подумать перед тем. Вот образованный принц Ольденбургский лучше всех сможет оценить мою задумку. Ведь он из Европы, а там какие-то опыты уже совершались. И, по крайней мере, только там пока что можно было что-либо алюминиевое увидеть. В России же о таком просто не должны ещё знать. Но я могу ошибаться, ибо нет того историка, который знает всё и вся.

Я решил пойти в сад и подышать свежим воздухом. Буквально пару часов назад прошёл дождь, а сейчас выглянуло солнышко, и погода была просто великолепная, свежая. Придя ещё не так давно из пыльного и загазованного двадцатого века, терять такую свежесть, чтобы не надышаться ею вдоволь, я, конечно же, не хотел.

Сел под яблоней, на самой верхушке которой ещё были яблоки, откинулся на спинку лавочки. Меня под этим зеленым пологом никто не