себя виноватым, сказал Николас. — А как же твой дом, Пит? Ты же хотел накопить деньжат и строиться. Вам с матерью надо выбираться с мельницы, у вас даже электричества нет. Живёте на отшибе, как колдуны какие. Люди лишний раз боятся мимо пройти…

Пит вдохнул прилетевший из долины запах костров.

— Ты не поверишь, Николас, но я так давно этого не видел. Что же это за жизнь? Мне даже некогда посмотреть на реку.

— Многие так живут и не жалуются.

— Ты после работы пойдёшь к жене и детям. А у меня только мать.

— Тоже неплохо.

Нет, плохо. Неправильно. Пит не мог выразить словами, что чувствовал. Она родила его не для себя, не ради своей забавы. А чтобы его тоже кто-нибудь ждал. Но получается, всё это уже ни к чему. Вот ведь какая смешная штука.

— Может, не стоит торопиться, Пит? Да, работа тяжёлая, но она нас кормит. Заработок и стабильность кое-что значат.

— Не отговаривай. Задыхаюсь я здесь.

Николас совсем разволновался. Он до последнего надеялся, что Пит выговорится и снова возьмёт мастерок в руки. Но, похоже, у него твёрдые намерения…

— Ты прости меня, Пит! Я же хотел как лучше, думал по-дружески тебе помочь. Вот так помог, дурак…

— Зачем ты извиняешься? Ты меня от смерти спас.

Всё изменилось, думал Пит. До истории с Дариной каждый кирпич, который он брал в руки, имел смысл. Его будущий дом имел смысл. А теперь это рассыпалось. Было, и нету. И никто не виноват.

— Ты спас меня, — убеждённо повторил Пит. — Не переживай.

— Ничего, ничего, — бормотал расстроенный Николас, — здесь потеряешь — там найдёшь. Ты только ищи, Пит. Я тебя знаю, ты упёртый, всё прошибёшь, если захочешь.

С пугающей серьёзностью Пит обдумал его слова.

— Знаешь, Николас, хорошо, что ты у меня был. — У Николаса дрогнуло лицо, и Пит поправился:

— Что ты есть. Я тебя никогда не забуду. Будь счастлив, брат.

— Может, вернёшься… Приходи, коли передумаешь!

Пит кивнул.

Николас смотрел, как его друг с убийственным спокойствием снимает испачканный раствором фартук, переодевается и складывает вещи в сумку, и на душе у него скребли кошки. Сильно скребли. Потом они пожали друг другу руки. Николас не решился его обнять, но когда Пит начал спускаться с лесов, крикнул:

— Улыбнись мне, Пит?

— Что?

— Улыбнись!

Махнув на прощание, Пит слабо улыбнулся. Николас отвернулся и вытер глаза рукавом.

…Так Пит-каменщик снова стал Питом-с-мельницы. С этого дня он выходил из дома с единственной целью — посмотреть на реку, впитать её, налюбоваться досыта. Когда-то он так же не мог насмотреться на Дарину. Путешествуя по обрывистым берегам Алофы, он словно хотел возместить то, что недополучил за годы, проведённые на стройке.

Отдых и длительные прогулки творили чудеса. Довольно скоро Пит перестал покашливать, его окостеневший позвоночник обрел былую гибкость, и по утрам он больше не чувствовал себя разбитым. Когда Пит окончательно убедился, что принадлежит не хозяину, который отсчитывал ему монеты, не ведру с раствором или кельме, а тусклому осеннему солнцу и ветру, дующему с реки, он решил, что пришло время посмотреть на людей.

Никто не считал Пита пропащим. Но, наблюдая, как этот симпатичный парень бесцельно бродит по берегам Алофы и живёт жизнью улицы — подрабатывает на разгрузке машин, торчит в сомнительных забегаловках, ввязывается в драки — самые разные люди понимали, что с ним происходит что-то не то, что зигзаги его жизни слишком причудливы, чтобы сохранить её устойчивость.

Так и вышло. Однажды Пит попал в серьёзный переплёт.

Глава 2

1

Холодные осенние дожди действовали на Сантэ угнетающе. По многу дней она хандрила, свернувшись клубочком в спальне, не вылизывалась и не разрешала Хозяйке к себе прикасаться. Когда доходило до того, что принесённые с кухни отварная курица или говяжья печень, любимые блюда Сантэ, оставались нетронутыми, Айлин приглашала ветеринара из Ассоциации — вместе поругать погоду, повздыхать и составить более привлекательное меню. И, конечно, они гадали, не беременна ли главная мурра.

Нынче Сантэ не удалось вдоволь настрадаться в межсезонье. Как-то днём повариха Виктория, обожавшая Господина Миша, пожаловалась Хозяйке, что не видела его семь дней и все глаза выплакала.

У мурра и раньше случались загулы. Айлин не подала виду, что обеспокоена, даже пожурила повариху за излишнюю тревожность, однако, поднявшись к себе в спальню, всё рассказала Сантэ и поспешила дунуть в золотой свисток.

Мурры прибежали один за другим. Сантэ высунула нос из-под пушистого хвоста, чтобы изобразить хотя бы минимальную заинтересованность, — любишь ты позднюю осень или ненавидишь, кто-то ждёт твоего внимания.

Сердитый Ван, хотя его номер был шестой, явился первым и в новой шубе — сменил шерсть, но не цвет. Сколько Сантэ помнила, он искал подходящее заклинание, чтобы избавиться от ненавистного бежевого окраса. Сантэ могла бы ему помочь, но он никогда её не просил, а она терпеливо берегла этот козырь про запас. Покосившись на Айлин, с которой он всегда конфликтовал, Ван улёгся рядом с лежанкой Сантэ.

Робкая Нежная Миу, выбравшись из кошачьего лаза, поздоровалась и сразу к Хозяйке — ласкаться. За длинные лапы и выразительные глаза Ван звал её жирафой. Айлин тут же достала из комода щётку, на ручке которой было выжжено Миу, и, пока расчёсывала короткую голубоватую, в чёрных разводах шёрстку четвёртой мурры, та успела нажаловаться Сантэ на свою нынешнюю хозяйку Таниту Бастет:

— Она ни капельки мной не интересуется!

— Ты всегда можешь уйти от неё, — превозмогая глубокое уныние, сказала Сантэ.

— А её муж? А внук? — жалобно возразила Миу. — Они-то меня любят, особенно маленький Нилли. Смена хозяина — это так хлопотно. Вдруг новый будет хуже?

Появилась округлая и уютная Мягкая Кошка Югаев. Все любили её гладить, а хозяин часто носил за пазухой. Усевшись на ковре рядом с Сантэ, она высунула кончик языка и замерла. Несмотря на придурковатый вид, который Мягкая на себя напускала, когда хотела расслабиться, она была умнее и смелее многих.

В лаз протиснулась вымокшая до нитки Рыжая Кучка из дома Дрём-Лисов. Айлин разохалась, кинулась промокать полотенцем её свалявшуюся шерсть, но мурра вырвалась из объятий и принялась сновать по ковру, разыскивая затерявшиеся в высоком ворсе мелкие вещицы.

Господина Миша прождали напрасно. Айлин нервно ходила взад-вперёд по спальне, потом подбросила в камин побольше дров. Когда огонь запылал и мурры легли к нему ближе, Сантэ спросила:

— Где мой?

— Так он и на твой зов не отзывается? — удивился