одновременно заметили появившегося Хранителя. Сантэ осталось дождаться, когда её защитник прогонит демона, тогда она сможет вернуться домой. Что ж, пожалуй, она убедилась, что Господина Миша нет в этой части леса, и вряд ли он ушёл дальше. И супруг Сантэ и Ван не любили вызывать Хранителей — сами с усами — но в критический момент прибегали к их помощи.

Хранители редко показывались муррам. Но, может, потому, что уже наступила ночь и в лесу было довольно темно, Хранитель предстал перед ними в ореоле света — его защитный слой, кокон, сиял. Это была высокая молодая женщина с тёмными волосами. Сантэ отчётливо видела её лицо и вдруг узнала женщину, которая когда-то спасла её. Она замяукала так громко, что женщина подняла голову и пристально посмотрела на неё. Радость узнавания была взаимной, глаза женщины увлажнились, она что-то прошептала.

Ходивший кругами демон воспользовался моментом и набросился на Хранителя, пытаясь зацепить когтями, — та бесстрашно парировала атаку: вырвавшийся из браслета яркий луч отбросил демона назад. Удар оказался чувствительным, демон взвыл от боли и кое-как поднялся, встав на одно колено. Хранитель мотнула головой, приказывая отступить, — он свирепо оскалился.

Это повторялось: демон поднимался с земли, ходил, примеряясь, и — наносил удар, который оказывался бесполезным.

Он не смирился с неудачами, простёр тяжёлую лапу к небу и зарычал, постепенно усиливая мощь своего рыка. Внезапно их накрыла тьма; небо со звёздами исчезло, словно демон призвал на помощь новые силы.

Прозрачный кокон Хранителя едва мерцал. Когда демон ударил по нему лапой, истончившийся луч Хранителя не смог противостоять, и когти, пройдя сквозь кокон, вонзились Хранителю в живот…

Сантэ слышала, как она кричит, насаженная на когти. Демон приподнял её, швырнул наземь и навис над ней, упиваясь её страданием. Защита Хранителя была нарушена, но магия мурров всё ещё не могла ей помочь, одно мешало другому.

Сантэ пронзительно завизжала, посылая в пространство приказ:

— Прячьтесь! — И отключила защиту Хранителей над Дубъюком.

Когда кокон вокруг женщины окончательно погас, демон с радостным рыком ещё глубже погрузил когти в живот жертве. С раскинутыми руками и остановившимся взглядом, женщина затихла.

Сантэ совершила мощный прыжок с Древа и обрушилась на демона, но не сумела его сплющить, лишь сбила с ног. Он отвалился в сторону, успев скользнуть когтями по её боку.

Муррой овладела невообразимая, сумасшедшая ярость. Она нападала на врага, направляя на него всю мощь своей магии. Она не боялась за себя, не думала о запретах и последствиях — она мстила, и демон познал силу её мести. Теперь она кружила вокруг него, маленькая пушистая кошка, как перед тем кружил в своём жутком танце вокруг Хранителя он сам, полузверь-получеловек с душой демона.

Она подожгла лес вокруг. Начался ураган, трещали и падали деревья, сорванные с Древа листья носились в воздухе, как огромные красные полотнища. В демона летели кинжалы, с неба сыпались камни и пепел, земля под ним расползалась трещинами — он едва успевал уворачиваться, отпрыгивать, отбивать калечащие его удары, истекал кровью и беспомощно ревел. Напоследок Сантэ наслала на него тучу насекомых, и в его покрывшееся ранами тело впились тысячи острых жал. Демон убрался в чащу, оглашая лес криками боли.

Наверное, она могла его добить, уничтожить, но отказалась от мысли о преследовании — ей стоило поберечь силы.

На боках засыхала кровь врага и её собственная. С опущенным хвостом, мурра приплелась к Хранителю. Жалобно мяукнув, она приблизила мордочку к застывшему лицу женщины, прислушалась, потрогала лапкой браслет на запястье — тот со щелчком раскрылся и соскользнул с руки. Женщина была мертва.

В горестном оцепенении Сантэ размышляла над тем, что за сила помогла демону победить Хранителя. Вмешался кто-то неизвестный, и ему был важен исход их противостояния — иначе к чему такая жестокость? Мурры уже дрались со Стражем, но никто никого не убил. У них не было такой цели.

Сантэ легла на истерзанное тело женщины, вытянувшись, живот к животу, и громко замурлыкала. Ураган и пожар стихли, небо очистилось от туч. Над городом взлетали к звёздам зелёные сигнальные ракеты; это происходило почти беззвучно — древний и таинственный лес Ный глушил звуки внешнего мира.

2

Пита охотно нанимали разгружать машины с товаром — он работал в полную силу и не подворовывал, и в тот день заработал достаточно, чтобы купить копчёной рыбы, к которой питала слабость его мать Марион. Так что по дороге домой он прошёл несколько кварталов до Нижнего холма, спустился к коттеджному посёлку «Розовый рай», за цвет фасадов прозванному в народе «Розовым адом», а там свернул к бару с подсвеченной вывеской. Вечерело, тёплый ветер приятно овевал лицо, в кармане бренчали монеты, и настроение у Пита было близким к приподнятому.

В баре было людно, звучала музыка, большая компания что-то бурно отмечала. Хозяин заведения вынес из подсобки свёрток с рыбой. Отношения у них были дружеские, Пит часто помогал ему с любым ремонтом.

— Свежая, сегодня привезли, Пит.

— Отлично!

Пит расплатился и уже собрался уйти, как к нему вихляющей походкой направился нетрезвый парень с кудрями до плеч и свежей ссадиной на лице.

— Вот же морда, своих не узнаёт! Друг, называется! Я же Крутец, в глаз печенье! — Мёртвой хваткой он вцепился в Пита и потащил к своей компании. — В одной школе учились, я на два класса старше!

Крутец оказался из породы прилипчивых, как жидкое тесто, людей, вырваться из объятий которых нормальному человеку не представляется возможным. Если бы только Пит мог представить, во что втянет его этот друг, он как-нибудь отбился бы, но запустил ситуацию и не сумел вовремя ускользнуть. Очень скоро стараниями Крутеца он сделался пьян, что случалось крайне редко.

Его вывели на свежий воздух.

— Где моя рыба? — заплетающимся языком спросил Пит.

— Принеси, — сказал кто-то. — Так даже лучше. Он рыбу любит.

Питу повесили на грудь авоську со свёртком, вкусно пахнущим копчёностью, и после короткого провала в памяти он обнаружил себя в обществе Крутеца и незнакомого мужчины. Они втроём спускались под горку в неопознаваемом месте.

Ночь накрыла холмы, моросил мелкий дождь. Заросший травой склон сделался скользким, как каток зимой. Пит вывалялся в грязи, ободрал ладони. Его не бросили — поднимали и тащили под руки. Пару раз его стошнило, и он почти ничего не соображал, только боялся потерять и постоянно нащупывал свёрток с рыбой. В какой-то момент ему показалось, что он умирает, — так скрутило. Второй их спутник, Тяж, злобно сказал Крутецу:

— Если не