тень сомнения. Он медленно, с хищной грацией, поправил манжет тёмного, безупречно сшитого камзола. Шёлк мягко зашуршал.

— Я точно где-то тебя видел… — проговорил он задумчиво.

— Я… я просто одна из многих, господин, — залепетала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Обычная служанка… Похожая на многих. Вот вы и подумали... Простите… мне нужно вернуться к работе. Пол в восточной галерее ещё не вымыт…

Я сделала попытку отстраниться. Но его пальцы всё ещё обвивали моё запястье.

— Можно? — выдохнула я почти неслышно, вложив в этот вопрос всё отчаяние и мольбу.

Он смотрел на меня. Долго.

Взгляд словно прощупывал меня изнутри. Казалось, он вслушивается в биение моего сердца, считывает мысли.

Наконец, пальцы медленно разжались.

— Иди… пока, — произнёс он.

Я не стала медлить. Отпрянула, как ошпаренная, но не осмелилась повернуться к нему спиной. Взгляд прожигал ткань униформы, кожу, проникал глубже — к самой сути. Туда, где затаилась искра ведьмовской магии, той самой, которую я изо всех сил пыталась скрыть.

Я попятилась к кухне. Когда оказалась на безопасном расстоянии — повернулась и побежала. Остановилась, когда свернула за угол — в узкий проход между стеной и массивной печью. Лишь там, в тёплом, пропахшем хлебом и дымом закутке, позволила себе расслабиться. Прислонилась к горячей кирпичной кладке, закрыла глаза. Попыталась выровнять дыхание.

На этот раз — пронесло. Он отпустил. Но теперь будет наблюдать. Больше — ни малейшей ошибки! Я втягивала носом тёплый, успокаивающий запах печи, как лекарство. Просто служанка. Просто Эсма. Никто. Глупая пылинка в его огромном замке.

И в этот момент — когда первая волна животного ужаса отступила — в сознании искрой вспыхнула фраза. Та, что сорвалась с губ слуги до того, как он онемел, увидев Ванторна.

Цветочница исчезла.

Лисса? Неужели с ней что-то случилось?

Я резко разомкнула пальцы, сжимавшие кирпич. Оперлась на него, чтобы удержаться, и оттолкнулась. Нужно разыскать того слугу. Сейчас же! Вытащить из него всё, что знает.

Я бросилась туда, где всего несколько минут назад стоял перепуганный вестник, но он уже исчез.

***

Суета понемногу улеглась, но напряжение всё ещё витало в воздухе — густое, тяжёлое, словно пар над кипящими котлами. Все тщательно делали вид, что не заметили моего недавнего столкновения с хозяином. Я поспешила к Марте — массивной кухарке с лицом, напоминавшим добродушный пирог, которое теперь было искажено тревогой.

— Марта! — выдохнула я, стараясь говорить спокойно. — Тот слуга… который кричал про цветочницу… Кто он? Где он?

Марта вздрогнула и с шумом бросила в котёл связку кореньев. Её обычно весёлые глазки теперь оказались полны страха.

— Ох, Эсма, не пугай ты так! Слуга? А, это ж Филипп! Конюх со стоянки пегасов. Совсем бедняга трясся от страха. Примчался, и орёт как ошпаренный: «Цветочница пропала! Нигде нет!»

— В замке ведь одна цветочница? Лисса?

— Она самая.

— Где сейчас этот Филипп? — спросила я, едва сдерживая нетерпение.

— А куда ему деваться? — фыркнула Марта, вытирая руки о фартук. — Обратно, наверное, побежал. На стоянку. Хозяин так на него посмотрел… Бррр… Боже упаси, какой это был взгляд… Филипп, кажись, под себя от страха наделал… Побелел пуще прежнего и шмыг — к своим пегасам.

Рядом вертелся юркий поварёнок Том — лет десяти, с вечно растрёпанными волосами и глазами, полными любопытства. Он с открытым ртом ловил каждое слово, пока вдруг не затараторил:

— Филипп сказал… сказал, что утром она не пришла. Комнаты стоят без цветов. Он пошёл к ней в сарайку у оранжереи — а там пусто. Спросил у садовников… Никто её со вчерашнего вечера не видел. Будто в воздухе растворилась! — Он понизил голос до шепота: — А потом он сюда ворвался и… ну, ты сама слышала.

Сердце сжала ледяная рука. Исчезла. Словно растворилась. Как я — с каторжного острова. Только я бежала сама.

А Лисса?..

Она ведь была здесь в безопасности. Работа, мать… казалось бы… К тому же чародейки и по сей день в большом почёте в королевстве. Зачем ей убегать?

Мне нужно было на стоянку пегасов — поговорить с Филиппом.

Она располагалась на дальнем краю замкового комплекса. Воздух там всегда был особенный — напоён резким запахом топлива, машинного масла и… чего-то ещё, едва уловимого, почти электрического. Что-то, исходящее от самих пегасов.

Я вбежала в огромное, высокое помещение с отсеками для циклопов. Помню, как увидела их впервые: два мощных колеса, обтекаемый остов, сверкающий полированным металлом, вытянутые рукояти и изогнутые контуры, словно созданные для скорости и грохота ветра.

У дальней стены возле стеллажа с запчастями, возился сутулый мужчина в промасленном комбинезоне. Он яростно тер щёткой руль