Подмечая несправедливость или глупость начальства, лезла на рожон...

Но сейчас первой говорить не стала.

Раз уж эта змея пришла сама, а не послала за мной нокеров, значит, дело серьезное.

Саида покрутила носом, осмотрелась:

— Шатер для тебя прогреют. Иди и помойся.

Она повернулась к Гуле:

— А ты помоги. И приодень ее. Наряд я пришлю.

— С чего бы это, Саида? – не утерпев, насторожилась я. – Уж не жениха ли мне подыскали?

И не это ли имел в виду Хасан, бросив ту фразу?

Я попыталась улыбнуться, но внутри все сжалось. Если и правда речь пойдет о сватовстве, если кого-то нашли, то разве что старого либо хромого. Других желающих на меня бы не было...

Невестка скривилась.

— Непутевая ты, Айше – не о том думаешь. На обед тебя зовут.

— Это с кем еще?

— К госпоже пойдешь! – Она выдержала паузу, процедив сквозь зубы: – Тебя ждет Тайдула-хатун.

Глава 4

Невестка смотрела на меня сверху вниз, не мигая.

Оставшись сидеть, я не сочла нужным выказывать ей почтение. А вот Гуля жалась в сторонке, с опущенной головой и поникшими плечами. Эту женщину она боялась, и правильно. За одно только расположение ко мне, любому могло прилететь по голове.

Решив, что злить Саиду и дальше не стоит, я все же поднялась. Чуть сжав губы, сдержала лишние эмоции.

— Как скажешь, Саида. Зовет, так зовет. Пойду…

— Ах ты, непутевая! – огрызнулась та. – Докричалась? Один позор от тебя!

Я и тут промолчала. Какая уж теперь разница, что скажет эта змея – не о том надо думать. Мысли уже вертелись вокруг знатной гостьи, но уходить невестка не спешила.

— Что-то еще, Саида?

— Смотри у меня, – понизив голос, с предупреждением зашипела она. – Чтоб рта не открывала! Пока не спросят – молча стой! Не садись, пока не предложат места, не ешь раньше хатун. И не вздумай болтать лишнего – я тебе это припомню. Хатун уедет, а ты останешься. Поняла?

— Поняла, – благоразумно кивнула я. – А я что же, не одна буду?

— Много чести! Тайдула-хатун всю родню зовет… И тебя заодно. – Саида крутанулась на пятках, бросив у выхода: – Поторопись! Когда солнце над головой пойдет, чтоб готовой была!

— Буду!

Едва невестка ушла, как Гуля оживилась, защебетала, словно боялась не успеть высказать все и сразу:

— Айше, ты слышала? Тайдула-хатун!..

Я подняла на нее взгляд и устало вздохнула.

— Погоди ты радоваться…

Она тут же прикусила губу, но глаза так и блестели: и от волнения, и от страха. Последнее я понимала.

У этой девочки не было никого, кроме меня. Ее мать умерла, когда той не исполнилось и пяти, а отец не вернулся с первой осады Каффы. И до смертимоихродителей именно они опекали сироту, позже забота о ней легла на прежнюю Айше, а теперь и на меня.

Но Гуля нравилась мне по-настоящему. Я успела к ней привязаться и, не имея своих детей в прошлой жизни, прониклась как к родной. Так что волновать ее мне не хотелось.

— Ты не бойся! – успокоила ее я. – Как бы ни сложилось, я тебя тут не брошу. Если сама захочешь – останешься со мной.

— Останусь! – сразу ответила Гуля.

— А там, гляди, и жениха тебе подберем. Красивого. Доброго.

Девчонка разулыбалась, заиграв ямочками на щеках.

Уж с ней своим приданым я могла поделиться. Тем более сколько нужно простой девушке по местным меркам: несколько коров либо один-два коня со сбруей и седлами, с десяток овец и коз, хороший ковер да побольше войлока. Добавь сюда сундук с вещами, посудой и всякой утварью, украшения и ручные поделки вроде вышивки, которой так увлекалась Гульнара, – и вот тебе уже завидная невеста. Пусть и засидевшаяся в девках.

Да и я сама была «перезревшей». В степи и до ислама нередко практиковали ранние браки: невесту могли отдать в семью будущего мужа в десять-двенадцать лет, а свадьбу сыграть к пятнадцати. Для меня подобное и сейчас казалось дикостью, но в чужие порядки я не лезла.

Хасану же было важно пристроитьсестру. Старый бек обещал Айше свободу выбора и к браку не склонял. А вот новый, насколько я понимала, подумывал о моем будущем.

Меня же это не устраивало. Становиться чьей-либо женой я не собиралась, но понимала: если все сложится против, моего мнения никто не спросит.

Оставалась надежда – заручиться поддержкой знатной родственницы. И от впечатления, которое я произведу на Тайдулу-хатун, зависело мое будущее.

Хлопнув в ладоши, я улыбнулась:

— Иди-ка проверь, как там наша баня, то есть шатер. И скажи, чтобы подбавили жару.

Гульнара кивнула, выскользнув наружу почти бегом.

С уходом девчонки юрта будто сразу стала теснее, а воздух тяжелее.

Скрестив руки на груди, я принялась выхаживать по кругу, отмеряя шаги по ковру. И время считала тоже. До солнца над головой – зенита, оставалось где-то полтора часа. Достаточно, чтобы навести красоту и успокоить мысли.