и сбыту спиртных напитков, становились обладателями огромных капиталов, оборот которых приобретал значение в бюджете всего государства.

Ю. Н. Тынянов в своем полном изящной иронии рассказе «Малолетный Витушишников» с тонким сарказмом поведал о том, как «пал» министр финансов Вронченко и заколебалось финансовое благополучие империи Николая I, когда винный откупщик Родоканаки решил отказаться от откупа. Если Родоканаки действительно осуществил бы свою угрозу, казна недополучила бы ни много, ни мало — 20 миллионов рублей. Вот какую солидную прибыль приносила государству торговля вином.

Как народ защищался

Во второй половине XIX столетия в России усилилось массовое обнищание крестьян, и стали складываться капиталистические отношения, принесшие еще более жестокий гнет эксплуатируемым. Все это привело к тому, что пьянство приняло угрожающий характер. В погоне за прибылями дельцы, сосредоточившие в своих руках производство и продажу алкогольных напитков, шли на любые злоупотребления. Население спаивали столь рьяно, что в результате не только отдельные семьи, но и целые деревни шли по миру.

Наживаясь на бедствиях народа, виноторговцы взвинтили цены на алкогольные напитки, кабатчики изощрялись в различных махинациях, сбывая под видом водки всевозможные суррогаты. Среди пьющих участились случаи тяжелых отравлений, увечий, душевных болезней и смерти.

В те годы в сознании трудящихся постепенно стало складываться мнение, что их преднамеренно, бесстыдно спаивают, а правительство лишь потакает этому безобразию. Надо было принимать какие-то меры самим, иначе их ждало полное разорение и смерть.

И вот в 1858 году в Литовском крае цех сапожников и цех столяров договорились, что никто из работников не будет больше пьянствовать. Такое решение было своеобразным протестом против бесчинств откупщиков и кабатчиков.

Сила этого примера оказалась столь впечатляющей, что в скором времени жители многих губерний центральной России — Курской, Саратовской, Тульской, Пензенской, Тверской и других — тоже объявили о своем намерении прекратить пьянство. Без какого-либо указания свыше, вопреки политике царского правительства народ по своей инициативе перестал пить водку и вино.

Люди давали зарок — где индивидуально, а где общинами, когда устно, а когда расписывались в специальных бумагах. Давшие зарок строго следили за тем, чтобы все его соблюдали. Провинившихся мирские суды приговаривали к штрафу и даже к телесным наказаниям. Когда, например, в селе Лукниках Шивеньского уезда один крестьянин напился пьяным, другие схватили его и с барабанным боем дважды обвели вокруг села. Во многих местах сельские сходы постановляли закрыть винные лавки. Известен, к примеру, такой факт: один житель Олонецкой губернии стал просить сельский сход разрешить ему открыть питейное заведение и за это давал «на пользу обществу» 20 рублей. Тогда другой крестьянин сказал, что даст 40 рублей, если сход не разрешит открывать кабак.

Знаменитый критик и публицист Н. А. Добролюбов с восторгом отозвался об этом могучем движении, которым русский народ показал, что жива еще в нем нравственная сила, властно зовущая к трезвой жизни.

Начальство всполошилось — казна стала нести убытки. Были предприняты различные меры — от уговоров до штрафов и других наказаний. Но люди, давшие зарок, ни за что не соглашались пить водку.

Вот свидетельство одного из очевидцев. Начальство собрало крестьян при управляющем питейными сборами и спрашивает, почему это они не пьют вина.

— Так, не желаем, — отвечают крестьяне.

— Отчего же не желаете?

— Очувствовались. Это вино — один раззор хозяйству.

А когда начальство выставило для соблазна даровую бочку водки, жители села вылили ее в реку.

Так много горя видел народ от пьянства, что даже малограмотные, забитые крестьяне царской России поняли его вред и еще долго сопротивлялись винной политике правительства.

Министр Витте «спасает» отечество

Царское правительство поняло, что может оказаться без денег: водка давала около трети всего дохода. А с другой стороны, организованные выступления против алкогольных напитков тоже были опасны. Народ мог перейти от вина к политике. Недаром еще императрица Екатерина II с прямотой, достойной лучшего применения, изрекла: «Пьяным народом легче управлять».

Поэтому было решено принять срочные меры.

Лучшие умы государства бились над разрешением поставленной задачи. Наиболее удачным был признан проект министра финансов С. Ю. Витте. Он предложил все производство алкогольных напитков и продажу их изъять у частных лиц и сосредоточить в руках правительства. Таким образом, начиная с 1895 года государство присвоило себе это монопольное право. Чтобы уменьшить недовольство народа, правительство объявило, что теперь вина будут продаваться только хорошего качества, по доступной цене и только в специальных заведениях.

Для борьбы с пьянством были учреждены так называемые «попечительства о народной трезвости». Но это была уловка. Частные общества трезвости, которые действительно боролись в меру своих сил с алкоголизмом, теперь должны были свернуть свою деятельность: ведь существование частных обществ могло рассматриваться как недоверие политике правительства. А в государственных «попечительствах» засели новые жулики, всегда готовые погреть руки за казенный счет. Их стараниями различные общественные столовые, где не продавали спиртных напитков, были превращены в такие скучные места, что туда редко кто заходил. Но зато в питейных заведениях, которые, как правило, располагались рядом, было создано все для соблазна. Теперь там и музыка играла, и половые, заботясь о выгоде заведения, были предупредительны, и каждый за свои деньги мог хотя бы на минуту почувствовать себя независимым. А так хотелось побыть свободным человеком хотя бы в кабаке, хотя бы оглушив себя водкой… Вот поэтому народ и шел в кабаки, а не к правительственным поборникам трезвости.

Да и какие это были «поборники»? Каждый хотел урвать кусок пожирнее. А кто действительно думал принести пользу на этом поприще, тоже мало что мог сделать. Ведь на борьбу с пьянством правительство отпускало всего лишь полторы копейки с каждых двух рублей, вырученных за водку.

В результате такой политики «борьбы за народную трезвость» доходы государства резко возросли. Если раньше народ пил в среднем на 300 миллионов рублей в год, то после введения монополии он стал тратить на вино около 600 миллионов. Вот почему государственный бюджет стали называть «пьяным бюджетом».

Несколько позже, в 1913 году, в статье «Свободная наличность» В. И. Ленин ярко показал хищнический характер экономики царской России, для которой водка была одним из средств получения «свободной наличности». В. И. Ленин писал: «Всего продала казна за 5 лет (1908–1912 гг.) — 440 1/2 миллионов ведер сорокаградусной сивухи. Увеличение прибыли по 42 копейки с ведра дало 185 миллионов рублей».

В странах капитала

Можно сказать, что алкоголизм стал социальным бедствием именно в эпоху развития