class="p1">Я толкнул тяжелую стеклянную дверь «Универмага» и направился в рыбный отдел.

Там, среди белого кафеля и гудящих холодильных витрин, стояла она. Светочка. Молоденькая продавщица лет двадцати, с точеной фигуркой, которую не мог скрыть даже мешковатый белый халат, и смоляными волосами, выбивающимися из-под крахмального кокошника. Она взвешивала какой-то бабке мороженого хека, мило морща носик от рыбного запаха.

Я подошел к прилавку, оперся на него локтями и просто стал смотреть. Спокойно. Уверенно. С легкой, чуть ироничной полуулыбкой взрослого мужчины, который знает толк в женской красоте. Местные пэтеушники так не смотрели — они обычно краснели, гоготали и отпускали сальные шуточки. Мой же взгляд, отточенный десятилетиями, пробивал броню насквозь.

Светочка подняла глаза, встретилась со мной взглядом и… замерла. Краска медленно, но верно поползла по её нежным щекам, заливая шею. Она суетливо поправила волосы, уронила гирьку с весов, ойкнула и спрятала глаза.

— Девушка, а у вас русалки в отделе не продаются? — бархатным баритоном поинтересовался я. — А то одну я, кажется, уже нашел.

Светочка вспыхнула еще ярче, уголки её губ дрогнули в смущенной улыбке, но тут идиллию грубо прервали.

— А ну, не загораживай витрину, молодой человек! Ишь, Ромео выискался! Ступай к себе в училище, у нас кильки в томате сегодня нет, а на большее у тебя стипендии не хватит!

Из подсобки выплыла монументальная Зоя Михайловна. Заведующая отделом. Женщина-линкор. На голове у неё высилась грандиозная прическа-«хала», скрепленная лаком намертво, а веки освещали путь ярко-голубыми перламутровыми тенями. На груди, словно ордена, блестели пуговицы халата. Она была владычицей дефицита — красной икры, балыка и хороших консервов, которые простым смертным не доставались.

Она смерила меня презрительным взглядом, готовясь разразиться тирадой, но я не дал ей открыть рот. Я поднял палец вверх, призывая к тишине, и прислушался.

Из приоткрытой двери подсобки доносился неровный, надрывный гул, перемежающийся подозрительным металлическим щелканьем.

— Зоя Михайловна, — я сочувственно покачал головой, — а ведь ваш импортный красавец в подсобке… «Розенлев», финская сборка, если не ошибаюсь? Так вот, он сейчас у вас умрет страшной смертью.

Заведующая осеклась на полуслове. Её голубые тени поползли вверх, к бровям.

— Чего мелешь? Какой красавец? — настороженно спросила она, но голос уже дрогнул.

— Холодильник ваш. Компрессор работает на износ, реле щелкает вхолостую. Фреон, скорее всего, подтекает на стыке капиллярной трубки. Если не отключить через полчаса — сгорит обмотка. И прощай ваш драгоценный дефицит, потечет всё рыбными реками прямо в торговый зал. А финских запчастей в Союзе, сами знаете, днем с огнем не сыщешь.

Я говорил рублеными, профессиональными фразами, блефуя лишь отчасти (опыт починки полевых генераторов и старых рефрижераторов на базах снабжения давал о себе знать). Зоя Михайловна побледнела. Этот холодильник был её гордостью и главной тайной.

— Ты… ты откуда знаешь? Мастер из рембыттехники только завтра обещал прийти… — растерянно пробормотала она, озираясь.

— Мастера из рембыттехники вам его доломают, — я снисходительно улыбнулся, мягко оттесняя её от прохода и по-хозяйски направляясь в подсобку. — А я, Зоя Михайловна, человек технической интеллигенции. К тому же, не могу позволить, чтобы у женщины с такой безупречной, поистине королевской укладкой, болела голова из-за какой-то финской железки.

Зоя Михайловна нервно сглотнула, окончательно капитулируя перед моим напором и неожиданным комплиментом. Светочка за прилавком смотрела на меня огромными, восхищенными глазами.

Операция «Апрельские тезисы» переходила в активную фазу. Плацдарм был подготовлен, оставалось только закрепиться на позициях.

Глава 3

«Помещение луковиц в старые капроновые колготки — классический бабушкин метод. Обеспечивается идеальная вентиляция, предотвращающая гниение, лук не мнется и всегда под рукой. Способ абсолютно рабочий и гигиеничный»

Маленькие хитрости

Подсобка встретила меня полумраком, густым запахом сырости, картона и легким флером копченой рыбы, который в эпоху всеобщего дефицита порой ценился дороже французских духов. Полки от пола до потолка были забиты безликими деревянными ящиками и картонными коробками, но в самом центре, словно белый мраморный саркофаг, возвышался он. Финский холодильник «Розенлев». Чудо враждебной буржуазной техники, неведомыми путями занесенное в недра советской торговли.

А ведь горячие финские парни могли тоже стать коммунистами. Но, история решила иначе. Вместо советизации Финляндия выплатила репарации и сохранила независимость ценой территориальных уступок.

Финский агрегат трясся мелкой дрожью, издавая натужное гудение, переходящее в предсмертный хрип. Я подошел ближе, присел на корточки и по-хозяйски приложил ладонь к гладкой белой эмали. Горячий. Компрессор молотит на износ, пытаясь нагнать температуру, но хладагент уходит.

За моей спиной раздался тяжелый вздох. Зоя Михайловна стояла в дверях, теребя пуговицу на халате. От ее начальственной спеси не осталось и следа. Сейчас это была просто женщина, чье главное сокровище, а может и гарант ее безбедной жизни, находилось на грани катастрофы.

— Ну что там, студентик… то есть, молодой человек? — с надеждой спросила она.

— Диагноз подтверждаю, Зоя Михайловна, — я вытащил из кармана синей куртки небольшую плоскую отвертку, которую по кой-то хрен прихватил из гаража. — Утечка фреона на стыке. Микротрещина. Еще бы час, и ваш финн испустил бы дух, а вместе с ним и вся ваша осетрина первой свежести.

— Ох, мамочки, — она схватилась за щеки. — И что делать? Мастер-то только завтра… У меня там балыка на три зарплаты парторга!

— Спокойно. Мы, кадровые… — я вовремя осекся, проглотив слово «офицеры», — … технари, своих в беде не бросаем. Тем более таких шикарных женщин.

Я подмигнул ей, ловко откручивая заднюю панель. Внутри всё было сделано на совесть, не чета нашим гудящим «ЗИЛам». Но физика процесса везде одинакова. Я нащупал тонкую медную трубку, от которой веяло предательским теплом, и удовлетворенно кивнул. Так и есть.

В моей прошлой жизни, где-то под Кандагаром, мы чинили полевые рефрижераторы с плазмой крови с помощью куска проволоки, пассатижей и такой-то матери. Здесь задача была не в пример проще. Я извлек из кармана небольшой моток специальной изолирующей ленты, который всегда таскал с собой в гараже. Так, ещё бы…

— Держите фонарик, Зоя Михайловна. Светите вот сюда. И не переживайте, сейчас мы ему сделаем искусственное дыхание. А у вас эпоксидной смолы не найдётся?

— Как это не найдётся? Сейчас-сейчас, — спохватилась женщина и куда-то умчалась.

Когда она вернулась, то я начал операцию по реанимации холодильника.

Пока я аккуратно, миллиметр за миллиметром, зачищал трубку лезвием перочинного ножа, накладывал временный бандаж из эпоксидки и туго бинтовал всё это лентой, Зоя Михайловна дышала