Живот согласно заурчал.

Путь до трапезной оказался той еще задачкой. Замок просыпался: по коридорам уже сновали сонные студенты, летали какие-то мелкие вестники-духи. Я дважды свернула не туда, но в итоге запах свежей выпечки вывел меня к огромным двустворчатым дверям.

Трапезная академии поражала воображение не меньше, чем главный зал.

Это было колоссальное помещение с каменными сводами, под которыми парили сотни зачарованных огней. В воздухе стоял гул сотен голосов, звон посуды и смех. Здесь не было той чопорности, что на церемонии.

Я замерла на пороге, впитывая атмосферу. Студенты сидели за длинными столами. В центре, на возвышении, располагался стол старшекурсников, но Кайдена я там не увидела. Видимо, он действительно решил что завтрак ему не нужен.

Пробравшись к раздаче, я едва не выронила поднос от изобилия. Дома наш завтрак обычно состоял из овсянки, стакана молока и ломтя хлеба. Здесь же...

Горы румяных пирожков, чаны с дымящейся кашей, щедро сдобренной маслом, блюда с нарезанным сыром и ветчиной, корзины с фруктами, которые я видела только на картинках.

— Чего застыла, милая? — добродушно пробасила повариха в накрахмаленном чепце, накладывая мне в миску такую порцию творога с ягодами, что ею можно было накормить роту солдат. — Бери булки, пока огненные маги всё не растащили, у них вечно жор после практики!

Поблагодарив её, я, прижимая к себе драгоценный поднос, нашла свободное местечко с краю длинного стола. Вокруг меня сидели ребята в таких же простых мантиях, видимо, тоже стипендиаты или младшие курсы.

Отправив в рот ложку божественно вкусного творога, я наконец развернула свиток, который дал мне Кайден.

— Так-так, посмотрим, на что я подписалась...

Список был плотным. Буквы плясали перед глазами. «Первый удар колокола - Основы магической этики (Лекционный зал 4)». «Второй удар - Травоведение и яды (Оранжереи)». «Третий удар - История Магических Войн (Библиотечное крыло)».

Я жевала булку с маком, и мои брови ползли всё выше. Расписание было составлено так, что времени на передышку просто не оставалось. Между занятиями были перерывы всего в несколько минут, ровно столько, чтобы добежать из одной башни в другую.

А внизу, размашистым почерком Кайдена, было приписано: «После занятий сортировка ингредиентов в лаборатории до заката. Затем изучение трактата "Природа Тьмы и Света". Экзамен по прочитанному завтра утром».

Я поперхнулась чаем.

— Он что, серьезно? — прошептала я, глядя на пергамент. — Экзамен? А жить когда?

— Что, жесткий куратор попался? — раздался голос слева.

Я повернулась. Рядом сидел вихрастый парень с носом, усыпанным веснушками, и с аппетитом уплетал яичницу. Его мантия была слегка подпалена на рукаве.

— Не то слово, — вздохнула я. — Де Валь.

Парень замер с вилкой у рта. Его глаза округлились.

— Ты шутишь? Тот самый Кайден де Валь? Наследник? Я слышал, он взял кого-то вчера, но думал, это байки.

— Не байки, — я грустно ткнула вилкой в сырник. — Я теперь его личный адепт.

Парень присвистнул и отодвинулся от меня на пару дюймов, словно я была заразной.

— Ну, удачи тебе. Говорят, его прошлый помощник продержался три дня, а потом сбежал в монастырь. Мол, там спокойнее.

— Утешил, — буркнула я.

Я снова посмотрела на расписание. Основы этики начинались через десять минут. А зал находился, если верить карте на обороте свитка, в Восточном крыле.

Я запихнула в рот остатки булки, залпом допила травяной отвар и вскочила.

Монастырь подождет.

Глава 5

Путь до Восточного крыла оказался похож на полосу препятствий. Запыхавшаяся, с растрепавшейся косой и сумкой, отбивающей ритм по бедру, я влетела в лекционный зал номер четыре ровно с последним ударом колокола.

Дверь за моей спиной захлопнулась сама собой, отрезая путь к отступлению.

Я огляделась. Аудитория напоминала огромный каменный амфитеатр. Ряды скамей уходили круто вверх, нависая над кафедрой, где стоял массивный стол из черного дерева и доска, по которой самопишущий мелок уже выводил тему занятия: «Магическая этика: Бремя и Ответственность».

Свободных мест почти не осталось. Аристократы оккупировала лучшие ряды в центре. Они сидели, вальяжно откинувшись на спинки, переговаривались и лениво поигрывали магическими искрами на кончиках пальцев. Их мантии были безупречны, волосы уложены, а взгляды полны скуки.

Я заметила единственное свободное местечко на самом верху, рядом с девушкой, которая была настолько бледна, что казалось вот-вот упадет в обморок. Стараясь не шуметь (что с моими ботинками было невозможно), я пробралась наверх и плюхнулась на скамью.

— Здесь не занято? — шепнула я.

Девушка вздрогнула, выронив перо. У неё были большие, испуганные глаза цвета ореха и кудряшки, торчащие во все стороны, как у одуванчика.

— Н-нет... то есть, да... садись, конечно. Я Мей.

— Элиана, — я улыбнулась ей. — Ты чего так дрожишь? Это же просто этика, нас тут не съедят.

— Ты не знаешь, кто ведет? — прошелестела Мей, округлив глаза. — Это же магистр Горм! Говорят, он однажды превратил студента в табуретку за то, что тот зевнул на лекции. И не расколдовывал три дня!

Моя улыбка слегка померкла. Табуреткой быть не хотелось.

В этот момент воздух внизу, у кафедры, сгустился. Из тени выступил высокий, сухой старик в темной мантии. Его лицо напоминало печеное яблоко, а седые брови кустились так густо, что глаз почти не было видно. Он опирался на трость с навершением в виде черепа ворона.

— Тишина, — произнес он. Голос у него был скрипучий, но в зале мгновенно стало так тихо, что я услышала, как жужжит муха под потолком.

Магистр Горм обвел аудиторию тяжелым взглядом.

— Магия, — начал он. — Это не дар, а ошейник. Чем больше силы вам дано, тем туже он затягивается на вашей шее.

Он резко ударил тростью пол. Из навершения вырвался сноп фиолетовых искр, заставив половину первокурсников вжаться в скамьи.

— Многие из вас, — продолжил он, глядя прямо на ряды аристократов, — считают, что раз в ваших жилах течет благородная кровь, то мир принадлежит вам. Большая ошибка. Магии плевать на ваши титулы. Если вы нарушите баланс, она сожрет вас и не подавится.

— Красиво говорит, — шепнула я Мей. — Прямо как мой дед, когда поучает петухов не драться.

Мей побледнела от ужаса и прижала палец к губам, но было поздно. Кустистые брови магистра дернулись. Череп ворона на его трости повернулся в мою сторону.

— Адептка на