– Может быть, вы хотите заселиться сейчас?

– Да, да и еще раз да!

Сотрудник, к моей радости, протянул мне бутылку воды и объяснил, что ранний заезд возможен, если оформить членство в программе лояльности. Я тут же выпила драгоценную живительную влагу и принялась заполнять анкету. После трех дней в пути мои волосы отчаянно нуждались в шампуне. Я мечтала лечь на нормальную кровать и хоть на несколько часов забыться сном. Быстро разобравшись с регистрацией, я рванула с тележкой к лифту – и тут меня ждал сюрприз. Оказалось, что тележка из аэропорта просто не поместится в гостиничном лифте. Ну я и дурочка! Собралась притащить ее из аэропорта прямо в номер? Слегка смущенная, я оставила вещи в лобби и, пошатываясь, побрела возвращать тележку обратно в аэропорт. Но тут, словно ангелы (уже в третий раз!), передо мной появилась супружеская пара из Америки, они как раз выселялись из отеля:

– Можно, мы заберем вашу тележку?

– Да, да, конечно! – закивала я.

После всех этих перипетий мне наконец удалось добраться до номера, где я тут же рухнула на кровать без сил. Я быстро приняла душ, съела сэндвич, а затем отключилась до следующего утра.

* * *

Переночевав в Сантьяго, 29 января я прибыла в Пунта-Аренас – и снова попала в другой климат. Покинув зимнюю Корею, я ненадолго окунулась в 33-градусную жару Сантьяго, а теперь опять оказалась в начале зимы. Если в Сантьяго таксисты кричали «Такси надо?» прямо у выхода из аэропорта, то здесь машин не было вовсе. Я попробовала вызвать Uber, но приложение отказывалось работать, требуя изменить способ оплаты. Решив, что дело в моей карте, я ввела данные другой карты – тщетно. Я смогла поймать машину, только переключившись на оплату наличными. После завершения поездки водитель дал мне сдачу, оставив себе небольшие чаевые.

– Откуда ты?

– Из Южной Кореи.

– Пунта-Аренас – красивый город.

– Согласна.

Тихий город был залит спокойным серым светом. Формально сейчас было лето, но это было совсем не то лето, к которому мы привыкли, – скорее, небольшая передышка между периодами холода. Кому-то эти пустынные пейзажи покажутся безрадостными, но за время короткой поездки я прониклась к ним симпатией. Они до боли напоминали мой родной Инчхон: море цвета тяжелой железной руды, снующие туда-сюда грузовики, свирепый ветер Магелланова пролива. У причала стояли корабли, груженные контейнерами, напротив них – старые склады.

Когда я добралась до отеля «Диего де Альмагро», на стойке регистрации уже собралась толпа. Повсюду были люди в униформе с эмблемами, связанными с Антарктикой.

Едва я распаковала вещи и вышла перекусить, как за мной увязался коричневый пес. Собаки в Пунта-Аренасе по большей части крупные и свободно бродят по улицам – здесь встречаются и домашние питомцы на вольном выгуле, и настоящие бродяги.

На стенах портовых складов я увидела трогательные граффити, отражающие будни городка: дети, катающиеся на санках в переулке, пес, виляющий хвостом и готовый принять участие в их играх, черный кот с белой манишкой, сидящий на деревянном заборе, пушистые овцы с густой шерстью. А рядом – изображение белых китовых костей, напоминающее о китобойном прошлом этого города.

Останки китов, убитых много лет назад, угасшая эпоха процветания китобойного промысла… В середине XIX века сюда прибыли вооруженные гарпунами европейцы. К моменту вступления в силу Договора об Антарктике в 1961 году в антарктических водах исчезло почти два миллиона китов. Немыслимая бойня.

Но то, что мы больше не рассматриваем антарктических китов как объект охоты, – это важное достижение. Мы больше не воспринимаем китов как источник мяса, кожи и жира, осознав, что этих животных нужно защищать и уважать, и это понимание – не что-то само собой разумеющееся. Мы отложили гарпуны и ружья, избрав восхищение жизнью и любовь к ней, – именно такие изменения в человеческом сознании и являются истинным прогрессом.

Когда я пошла в парк, передо мной предстали высокие хвойные деревья, их ветви и листья изогнулись, подчиняясь антарктическим ветрам. Эти деревья вторили дыханию ветра. Здесь же были и крупные араукарии, похожие на те, что растут у меня дома. Глядя на неестественно круглые деревья, я представляла садовников, которые, взобравшись по лестницам, методично подрезали их, как будто придавали форму самому ветру.

* * *

30 января, после четырех дней в дороге, которые я провела в одиночестве, я наконец встретилась со своими будущими спутниками, направлявшимися в Антарктиду. Все они были учеными – все, кроме меня. По дороге из отеля в ресторан я так разнервничалась, что болтала без умолку. Раньше мы общались только по телефону, но я сразу бросилась обсуждать результаты недавнего матча 1/8 финала Кубка Азии. Доктор Л., мужчина с красивыми глазами и бархатным баритоном, понимающе кивнул: «Похоже, отсутствие собеседников вас изрядно утомило».

Оглядываясь на свое прошлое, я вдруг поняла, что обычно путешествовала одна. После выхода каждой книги я уезжала туда, где не услышу корейской речи. Учитывая мой низкий уровень владения иностранными языками, обходиться без общения было несложно. В таких странствиях, в тишине другой страны, я переплавляла одиночество и отчужденность в возможность снова приступить к писательству. Но в Антарктиде так не получится: без напарника запрещено даже выходить за пределы станции.

Доктор M. теплотой и добрым выражением лица напоминал мне белого мишку. Выяснилось, что ему, как и мне, нужно следить за сахаром в крови и давлением. Позже, когда мы разговорились, я узнала, что он тоже застенчив и нервничает при общении с новыми людьми, – похоже, именно поэтому он сразу же выложил мне весь свой анамнез. Инженер по имени Вектор, направленный сюда в командировку, был настоящим энтузиастом своего дела – он даже привез с собой персональный дрон. С ним мы уже пересекались на летних тренировках.

Мы бродили по оживленным улицам в поисках места, где можно было поесть, но все приличные рестораны были забиты народом – из-за только что прибывшего круизного лайнера. Пришлось пойти в единственное заведение, где не было посетителей. Увидев нас, официант и повар переполошились и бросились искать фартуки – весьма колоритно. Отчасти наши сложности с попытками поужинать были связаны с нетипичным для ужина временем: в Пунта-Аренасе солнце садится около половины десятого, ужинают обычно после восьми, а в пять часов, как правило, устраивают легкий перекус. Мы заказали большую пиццу и ассорти из чилийских мясных блюд.

Изначально предполагалось, что в нашей группе будет больше участников, но из-за сокращения бюджета на государственные научные исследования многие ученые не смогли приехать. Представляю, как это обидно: мои планы тоже несколько раз оказывались под угрозой. Доктор Л. попросил меня