моим мысленным взором живо всплывали пейзажи Антарктиды. Закрывая глаза, я представляла звуки, которые я никогда не слышала, картины, которые я никогда не видела, людей, которые там жили, работали, любили, преодолевали трудности. И во мне крепла решимость не сдаваться. Ведь нерассказанные истории так и бурлили бы в моей голове до тех пор, пока не превратились бы в литературные произведения.

* * *

Я заполнила еще одну заявку и стала ждать ответа. «Если и сейчас не получится, ничего, просто подожду следующего раза» – так мне хотелось думать, но на деле меня одолевали тревожные мысли: а хватит ли у меня упорства? И вот наконец я получаю положительный ответ из Института полярных исследований! Я тогда, как обычно, работала над текстом в кафе, но, вместо того чтобы прыгать и кричать, размахивая руками от радости, я сразу же отправилась к врачу и записалась на медицинское обследование. Я всегда считала себя довольно организованным человеком, но в тот момент я переходила от одного этапа к следующему так четко и быстро, словно у меня была инструкция. Через два дня я прошла все обследования. Очнувшись от наркоза после гастроскопии, я подумала: «Надеюсь, у меня ничего не нашли, мне же в Антарктиду надо…»

Чтобы получить разрешение поехать на антарктическую станцию, необходимо пройти специальную подготовку. Что-то можно сделать самому, но есть и обязательные программы. Я прошла те же тренинги, которые проходят ученые, перед тем как отправиться работать на станцию: курс по общей полярной подготовке, по безопасности на суше, базовую программу по технике безопасности, курс по выживанию на море и программу обучения по планированию управления в ООРА. Вся Антарктида нуждается в особой охране, но есть районы, где требуется особая осторожность из-за их экологической, научной и исторической значимости, такие места называются Особо охраняемыми районами Антарктики, или, сокращенно, ООРА (Antarctic Specially Protected Area – ASPA – по-английски). Чтобы попасть в ООРА, необходимо получить разрешение, а также предоставить план потенциального ущерба окружающей среде, который должен быть одобрен Министерством охраны окружающей среды и Министерством иностранных дел. Да, я тоже его оформляла.

Расположенный в двух километрах от исследовательской станции «Седжон» мыс Наребски, который также называют деревней пингвинов, является первым ООРА, который был зарегистрирован Южной Кореей. Летом более десяти тысяч папуанских и антарктических пингвинов собираются там, чтобы построить гнезда, а также прилетают птицы: бурые поморники, снежные буревестники и антарктические буревестники. Взрослые пингвины осторожно перекатывают гальку для своих гнезд, а их детеныши собираются вместе в «детском саду». Когда я пришла на курсы, меня переполняло предвкушение, которое свойственно каждому, кто собирается в Антарктиду, но инструктор сразу начал с мрачной лекции обо «всем плохом, что может случиться с Антарктидой, если вы туда отправитесь». Он сказал, что мы можем стать посредниками в перемещении бактерий, растений и насекомых, которые будут угрожать экосистеме Антарктиды.

«Одежда, по возможности, должна быть новая. Выбирайте одежду и обувь из натуральных материалов, например из кожи» – эта фраза глубоко врезалась в мою память, и именно она стала поводом пойти за покупками. Инструктор показывал нам фотографии насекомых: моли, мошек и уховерток, которые попали в Антарктиду из-за людей.

Также нас предупредили, что, если, прибыв в Антарктиду, мы заметим этих насекомых, к примеру, в ванной комнате, мы должны немедленно их убить. Смогу ли я быстро справиться с насекомым в ванной, где и себя-то чувствуешь беззащитным и не ожидаешь угрозы? Не уверена. Но если нужно минимизировать ущерб, который я могу нанести Антарктиде, придется постараться.

Конечно, это не значит, что в Антарктиде вообще нет насекомых. Там есть не только насекомые, но и растения, например лишайники. Мошки Parochlus steinenii являются эндемичным видом, который обитал в Антарктиде многие-многие годы, они были найдены в вечной мерзлоте, которой уже две тысячи лет. Это единственное летающее насекомое в Антарктиде прекрасно выжило в «убежищах»[1], разбросанных по всей стране, в том числе в озере Лимнополярное на острове Ливингстон[2].

Однако, в отличие от эндемиков, инвазивные виды представляют опасность для экосистемы Антарктиды. Я не была уверена, что смогу отличить инвазивных зимних мошек от местных антарктических, но поклялась разобраться со всеми, какие мне попадутся.

Инструктор подчеркнул, что мы неизбежно оставим свой след в Антарктиде, даже если приехали туда для научной работы. К примеру, в последнее время в Антарктиде продолжает увеличиваться концентрация микропластика – во многом из-за предметов повседневного использования, таких как зубная паста, шампунь, косметика и гель для душа. Услышав об этом, я отправилась по магазинам в поисках экологически чистых товаров.

Первая образовательная программа, которую я прошла, была посвящена выживанию в море и основам безопасности. Хотя у меня еще оставался запас времени до отъезда, я подала заявку на обучение сразу же и в августе отправилась в Пусан.

* * *

Я родилась в Пусане, но уехала оттуда еще в детстве, и обычно я или приезжала туда вместе с мамой, или, по крайней мере, сообщала о том, что еду в родной город. Однако в этот раз я не поставила никого в известность. Потому что не могла собраться с духом и рассказать маме, что отправляюсь в Антарктиду.

Каждый раз, когда я намеревалась что-то сделать, мои родители останавливали меня. В их действиях всегда ощущались тревога и осторожность, которые неизбежно появляются у людей, вынужденных внезапно переехать с детьми в мегаполис, где они никого не знают. Порой, когда меня спрашивали: «Каким было твое детство?», я то ли шутя, то ли всерьез отвечала, что мое детство было похоже на фильм «Укрытие». Это картина о человеке, который строит убежище на заднем дворе, чтобы защитить свою семью от торнадо, который так и не случается. Родители перестали твердить, что у меня не получится написать книгу, только когда мои книги начали издавать, но в остальном их тревога и осторожность никуда не делись. Что же будет, если я расскажу им, что поеду в Антарктиду? Я решила вообще ничего не говорить, иначе пришлось бы разбираться с их недовольством задолго до поездки. Я торжественно пообещала себе позвонить и рассказать им обо всем, когда прилечу в Чили: оттуда дороги назад уже не будет.

Этим летом – бадди-лайн

Меня нередко называют растяпой: иногда я всем на удивление продумываю все самым тщательным образом, а потом совершаю какую-нибудь нелепую, но критическую ошибку. Из-за этого моя жизнь полна взлетов и падений. Однажды я перепутала дату собеседования в университете и пришла туда на день позже, а несколько лет назад я опоздала на самолет в Киото. В день, когда я поехала на тренинг в Пусан, я снова допустила подобную ошибку. В сообщении в