Просто сел на кровать в комнате и сказал: «Я не буду мешать, просто посижу». Я отменила урок. Написала Сергею, что приболела. Он ответил: «Выздоравливайте». Больше не написал.

Ключ поворачивается в замке. Я вздрагиваю, хотя ждала этого звука. Дверь открывается, Антон входит, снимает куртку. Движения у него плавные, неспешные. Нет того напряжения, которое бывает после долгого дня на службе. Нет усталости в плечах.

— Варь? — он замечает свет на кухне, удивленно поднимает бровь. — Ты не спишь?

Я встаю из-за стола. Делаю шаг к нему и чувствую, тот самый сладкий, цветочный аромат. Не резкий, едва уловимый, но он есть. Висит в воздухе, между нами, как обвинение, которое я не могу произнести вслух.

— Где ты был? — голос мой звучит тихо. Но я произношу эти слова. Впервые за все годы брака.

Антон застывает на месте. Смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то похожее на удивление? раздражение? Но он быстро прячет эмоции за привычной маской.

— Ты же знаешь ответ, зачем спрашиваешь? — он снимает ботинки, проходит мимо меня в комнату.

Я иду за ним. Сердце колотится где-то в горле, но я не могу остановиться. Не сегодня.

— Антон, нам надо обсудить мою работу. Ты не имеешь права так делать…

Он разворачивается так резко, что я делаю непроизвольный шаг назад.

— Я имею право делать то, что считаю нужным! — чеканит он, и в его голосе появляется та самая стальная нотка. — Это мой дом. Моя семья. А ты моя жена.

— Это моя работа, — я пытаюсь говорить ровно, но голос предательски дрожит. — Это единственное, что у меня есть. Единственное мое…

— Работа? — он усмехается, и эта усмешка больнее любого крика. — Варь, это твое хобби. Развлечение. Думаешь, я не замечаю, как на тебя пялятся твои мужики? Я вижу эти взгляды. И мне это не нравится.

— Знаешь, Антон, — слова вырываются из меня, прежде чем я успеваю их остановить, — мне тоже много чего не нравится. Но я же молчу.

Он замирает. В комнате повисает тишина, тяжелая, давящая. Он смотрит на меня пристально, будто сканирует. Тело покрывается гусиной кожей.

— Что, к примеру? — голос его становится опасно тихим. — Что у тебя все есть? Что ты ни в чем не нуждаешься? Может, то, что я женился на тебе? А?

Я сглатываю ком в горле, от которого почти задыхаюсь. Но я зашла слишком далеко, чтобы остановиться.

— Я чувствую чужие женские духи на твоей коже, — говорю я, и каждое слово дается мне с болью. — И замечаю следы от помады, которые ты не всегда хорошо стираешь с шеи. Я вижу взгляды, которыми тебя провожают женщины. И слышу все, что говорят за моей спиной. Думаешь, этого недостаточно, чтобы я могла сделать правильные выводы?

Антон меняется в лице. Бледнеет. Потом краснеет. Челюсти сжимаются так, что проступают желваки.

— У тебя хорошая фантазия, — произносит он медленно, с расстановкой. — И больше ничего. Возможно, если бы ты с таким же рвением хотела меня, может, и не было бы всех этих слухов.

Удар в солнечное сплетение. Я задыхаюсь, пытаюсь вдохнуть, но воздух не идет в легкие.

— Что? — выдавливаю я. – Ты не можешь такое говорить… ты ведь знаешь… Это не справедливо, Антон.

— Не строй из себя жертву, Варя, — он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю. — Я женился на тебе. Дал тебе фамилию, дом, стабильность. Где бы ты была без меня? Вспомни.

— Я работаю, — шепчу я. — У меня есть ученики…

— Которые смотрят на тебя не как на учителя, — перебивает он. — Я видел, как этот твой Олег улыбался. Как задерживал взгляд на твоих губах. Думаешь, я слепой?

— Ты сходишь с ума, — я качаю головой. — Олегу двадцать пять. Он…

— Он мужик, взрослый мужик, — отрезает Антон. — А ты замужняя женщина. Моя жена. Понимаешь? Моя! И если я говорю, что мне не нравятся твои ученики-мужчины, значит, так и будет.

— Ты приходишь домой в чужих духах! — кричу я, и мой голос срывается. — Ты изменяешь мне, а потом имеешь наглость устраивать мне проверки, как будто я…

— Доказательства есть? — он подходит совсем близко, нависает надо мной. — Или только фантазии обиженной жены, которая завидует чужой жизни?

Я открываю рот, но слов нет. Они застревают где-то внутри, превращаются в боль, которая распространяется ядом по венам. Разливается по груди, по горлу, заполняет все пространство внутри меня. Сжимает нервы, скручивает их в тугую спираль.

— Вот именно, — кивает он удовлетворенно. — А теперь послушай меня внимательно. Я не хочу видеть в моем доме, пусть и виртуально, мужиков, которые пялятся на мою жену. Хочешь работать, пожалуйста. Но только с женщинами. Или со школьниками. Это мое последнее слово.

Он уходит в ванную. Дверь закрывается за ним. Я стою посреди комнаты, и у меня нет сил даже заплакать. Просто стою, обхватив себя руками, и чувствую, как все внутри меня сжимается в тугой, болезненный узел. Я сама себя загнала в такие рамки.

Виновата. Я виновата. Опять.

Глава 6

Прошел год

Новый военный городок встречает нас серым бетоном и одинаковыми пятиэтажками. Все здания как близнецы. Одного роста, одного цвета, с одинаковыми подъездами и номерами квартир по одной и той же схеме. Даже детские площадки тут идентичные: качели, горка, песочница. Будто кто-то взял один образец и размножил его по всему городку.

Квартира на третьем этаже. Две комнаты, кухня, совмещенный санузел. Окна выходят на плац, где по утрам строем ходят военные. Я просыпаюсь от команд, от топота ног, от звуков, которые врезаются в мозг и не дают забыться обратно в сон.

Антон доволен. Здесь его повышение обрело конкретную форму. Теперь он заместитель командира части. Новые погоны, новый статус, новая степень важности. Жены других офицеров смотрят на меня с уважением, перемешанным с завистью. Я улыбаюсь им на встречах, киваю, говорю правильные вещи. Жена заместителя командира должна быть образцом. Я выучила эту роль наизусть.

Учеников у меня почти не осталось. Только три женщины и все за пятьдесят, все изучают английский для общения с внуками, которые живут за границей. Безопасные. Правильные. Антон одобрил их после тщательной проверки.