взорвался, сотрясая корабль! Вот только это уже было неважно. Шестиметровый снаряд, точнее, то, что осталось от него после соприкосновения с щитом, впился в броню!

В месте удара броня мгновенно побелела, вспучилась и, расплавившись, разлетелась во все стороны! Внутрь, следом за снарядом, ворвалась плазма, сжигая всё что можно.

Снаряд же сносил перегородки, стены и палубы, не ощущая сопротивления, пока кинетическая сила снаряда не иссякла… Но к этому моменту мощный нос корабля раздулся! В его центре была жуткая дыра, где бушевала плазма и плавился металл. При этом сам крейсер оттолкнуло!

Пусть и с маленькой скоростью, но судно полетело задом, прямо на станцию!

— Испытания прошли успешно, — сказал один из механических голосов на мостике Храбрости. — Новые электромагниты показали повышение эффективности главного орудия на пятьдесят три процента.

— Ха! Ха-ха-ха! Акулов, ты сам принёс мне победу! Теперь Пятнадцатая флотилия из третьей станет первой! — заявил герцог.

— Пиратский флот пошёл в атаку, — перебил его женский голос.

— Огонь! И запросите Эвакуатор. У него будет много добычи!

* * *

Акула.

Где-то.

Проснулся я оттого, что захотелось чихнуть. И я чихнул, да так, что чуть не потерял сознание! Аж голова закружилась! Меня словно сковородой по голове ударили! Хотя я, кажется, затылком ударился о кровать…

— Наш капитан как обычно пытается самоубиться, — раздался женский голос, и даже не хочу смотреть на эту противную женщину. Но нет, в её пси-волнах было столько заботы, что пришлось открывать глаза.

Но всё двоилось…

— Почему как обычно?.. — прохрипел я, сквозь стоны боли.

— Мне перечислить все разы, когда вы, капитан, пытались самоубиться?

— Не нужно. Уверен, ты всё преувеличишь или так завуалируешь, что у меня сломается мозг…

— Который и так не работал? — строго поинтересовалась белая клякса.

— Да поцелуй ты его! — раздался чей-то возглас, а за ним другой — мужской:

— Вот-вот, вместо того чтобы мозги любить, просто… Медсестра! Спасай!!

Не знаю, что там происходило, но я закрыл глаза и тут же отключился… Вновь проснулся, когда меня мыли… Открыв глаза, увидел Тори. Её щупальца протирали моё тело влажными тряпками, и действовала осьминожка очень нежно.

— Ты проснулся, — улыбнулась девушка, а я осознал себя в спальне. Своей.

— Меня уже «выписали»?

— Да, ты здоров. Сильно перенапрягся и истощился, как ранее истощилась Оксана, поэтому не применяй силу и отдыхай, — сказала девушка и, наклонившись, поцеловала меня. — Из комнаты мы тебя не выпустим. Алиса не поможет, она спит.

— Капитана пленили… Ужас! — заулыбался я, но что-то голова разболелась.

— Именно что пленили, и не надо ловить мои пси-волны, хуже себе сделаешь, — строго заявила та, а у меня в глазах помутнело…

— Не пугайся, я с поцелуем дала тебе лекарство. Тебе нужно больше спать, — сказала та, и я вырубился…

Очнулся из-за громких голосов.

— Да не буду я греть его своим телом! — пищала голубоволосая клякса. А рядом с ним белая клякса.

— Бесчувственная и неблагодарная, он спас всех нас, а ты?.. Я бы сама погрела его, но холодная, видишь?

— Ай! Не трогай, ледышка!

Я вновь уснул, но проснулся из-за того, что стало тяжело дышать. Открыв глаза, увидел темноту, и было жарко… Воздуха нет. Слегка отстранился и вынырнул из большой груди Громовой… Она сладко спала, и не похоже, что пыталась меня задушить грудью пятого размера. По крайней мере, сознательно…

Сзади ко мне прижималась Тори. Ощущаю её мягкое тело и щупальца…

Вновь начал отключаться… Чем же меня накачали эти же…

* * *

Проснулся я оттого, что организм даёт чёткие сигналы. Или беги в туалет, или утони. И я открыл глаза да побежал. В теле была лёгкость, в голове звенящая пустота, а потом и в «баках». Смыв, обрадовался, что появилась вода.

Но, вернувшись в комнату, застыл… голова вообще пуста. Ни мыслей, ни голосов, ничего… Это… пугает. Как будто я всю жизнь жил в мегаполисе и резко остался один в городе.

Паршивое ощущение…

Лёг в кровать и, закрыв глаза, тут же уснул. Но лишь для того, чтобы проснуться от ворчания Юли. А открыв их, увидел невысокую девушку перед собой. Она стягивала с себя футболку, обнажая почти плоскую грудь.

И увидев меня, Громова захлопала глазами, а потом кинула мне в лицо футболку и умчалась в соседнюю комнату. Я же вновь начал терять сознание… дурацкое лекарство…

Следующее пробуждение было оттого, что меня трясла Громова.

— Вроде спит… — проворчала она.

— Спит-спит. Хорошую дозу дали, — ответила ей Оксана и добавила: — Так что, если будешь использовать мужчину по прямому назначению, он даже не узнает об этом.

— Д-д-дура! Не буду я такого делать! Проваливай уже!

— Ну и зря, — хмыкнула Лососёва. — Там есть на что посмотреть, потрогать и… ощутить в себе…

— Иди уже! Извращенка озабоченная! — пропищала голубая, и Оксана ушла, а Громова начала что-то бубнить. И, судя по всему, раздуваться.

Она прижалась ко мне, и стало теплее… Даже спокойнее. Но вдруг!

— И ничего я не подглядываю… просто интересуюсь, ничего ли не болит… — ворчала девушка, поднимая одеяло и заглядывая туда. — Как вообще можно в живого человека эту штуку совать?.. Кто вообще придумал такое?..

Громова продолжила ворчать и легла да накрыла нас одеялом. Потом ножку закинула на меня, а руку обхватила грудью.

— И зачем я подписалась на это?.. Эта Лососёва… змея подколодная… Если отец узнает, убьёт обоих! — заявила та, и, видимо, Юля нередко говорит сама с собой. Или она говорит со мной, представляя, что я — собеседник?..

Юля очень одинокая… Я это в её воспоминаниях видел.

— Тепло, — пробормотал я, делая вид что сплю.

— Ему тепло… — обрадовалась Громова, и не прошло много времени, как она легла на меня, чуть сдув грудь. — Так будет теплее!

Я обнял её, и Юля пискнула. Испугалась, но я просто обнимал её.