Поначалу я просто шла на полусогнутых. Затем стала пригибаться к земле всем корпусом и цепляться руками за выступающие корни. Об отсутствии обуви сожалеть было бессмысленно: в туфлях я бы сюда не залезла.

Вредная живность мотала хвостом перед самым носом, но схватить себя не позволяла. Издевалась, мерзавка. Петляла кругами, дразнила, фыркала надменно на мое призывное «Кис-кис-кис!».

С каждым метром задачка становилась сложнее, подъем круче, а мои ступни – грязнее. Ладно, о стертых пятках я подумаю позже, в ванной, наедине с мочалкой и мылом…

– Ай! – взвыла я, упав на одно колено. Босая нога поехала на скользком участке. – Умм!

Как же больно! И обидно: платье с предательским скрипом разошлось по боковому шву.

– Хермина, стой… – умоляюще провыла кошке. Неужели в ней нет ни грамма сочувствия? – Эй, тварюшка, я сдаюсь!

– Мау-у-у! – донеслось несогласное с вершины. Нахалку не было видно, зато слышалось превосходно.

Припадая на раненую ногу, я забралась наверх. Отсюда хорошо просматривались владения Ворошиловых: аккуратная подъездная дорожка, мрачный чернокаменный особняк, стриженые лужайки, карповый пруд на заднем дворе…

Я отвернулась от дома и всмотрелась в кусты: и где, спрашивается, кошка? Она своего добилась – я помята каждым сантиметром тела. Можно заканчивать издевательство.

Перейдя через вершину, я оглядела холм с другой стороны. Внизу подозрительно чернело, точно под ногами разверзался открытый космос. Как ни светила туда фонариком, ничего оптимистичного не обнаружила.

Не покидало странное ощущение, что с этой стороны склон и круче, и выше, и вообще уходит в незнакомую низину… А еще он был щедро облеплен острыми валунами и колючими кустарниками. Мимо которых во всю прыть скакала белая зараза, спускаясь в непроглядную темень.

Я потихоньку поползла вниз, цепляясь за корешки пальцами. Неудачно ухватилась за торчащую справа ветку и пропорола ладонь колючками.

– У-у-уй… Ф-ф-ф, – подула на содранный участок кожи.

Бедствие. И даже захудалого подорожника в этой темени не найдешь!

Фыркая и шипя (точно сама стала вредной и мохнатой), я нащупывала подошвами камни-ступеньки. С губ слетали неприличные ругательства, то и дело в них вплеталось имя Артемия.

Если бы Тема не опоздал на утренний прямой рейс, не пришлось бы добираться с пересадками. Он не сел бы на чертов самолет, в итоге задержавшийся из-за сильного тумана. И ни конфуза в ванной, ни кошмара на «безобидном холмике» не случилось бы!

В крайнем случае вместе бы ловили кошатину. Всяко веселее.

– Не уйдеш-ш-шь, – прошипела я в темноту, подбадривая себя и угрожая мерзавке.

Отловить шерстяную заразу стало делом принципа. Она надо мной измывалась! То хитро показывалась из-за куста, то вышагивала неспешно метрах в десяти, то припускала бешеной рысью, подскакивая на кочках.

Может, и не такая ценная эта порода… Может, и сама вернется, как оголодает…

Но я все равно лезла вниз, подстегиваемая незримой плеткой упрямства. Лезла и лезла. И лезла. Ойкая и поскуливая, по отвесному склону. Обдирала колени о твердую почву, отбивала пятки о булыжники. И лезла.

Неспортивные мышцы ломило усталостью: я ползала по утесу из Утесово уже с полчаса. Возможно, Ворошиловы давно вернулись и заметили пропажу. Обе пропажи – и меня, и желтоглазой тварюшки.

Но сейчас в чумазой девице со сбитыми коленками и обглоданным пираньями маникюром они не узнали бы Лизавету. Пришлось бы знакомиться заново.

Слава небу, никто меня в этой темени не увидит.

Я и так не считала себя красавицей, но несколько кувырков и проездов на пятой точке вовсе превратили меня в лохматое чучело.

После войны с колючим кустарником низ платья разошелся на лоскуты. Черная ткань посерела от глины. Даже с Херминой в руках возвращаться будет стыдно… Но машина осталась на лужайке, тихонько смыться не получится.

Да и большая девочка уже! Вернусь и честно во всем признаюсь. Отмоем меня, обуем, возьмем фонарики, пойдем вместе искать… В конце концов, это моя будущая семья. И я тут, между прочим, кровь проливаю, пытаясь спасти их пушистое чудовище.

Чудо, я хотела сказать чудо.

Фонарик на телефоне побледнел, я притормозила и глянула на мерцающий экран.

– Серьезно?! – вскинула глаза на ночное небо. – Да с утра был полный заряд!

Но небеса молчали, не признавая за собой несправедливой кары. А индикатор батареи прощально мигал последней полоской.

На экран выплыло сообщение от абонента «Любимый босс» и тут же исчезло. Я быстро открыла мессенджер, проверила… Ничего. Сообщение стерли, удалили без следа – в ту же секунду, как отправили.

Но я успела прочитать.

«Не обижайся, кисуня! Так надо, езжай на такси. Я быстро отсижу чертов ужин и сразу к тебе. Не смывай те арабские духи и…»

…И дальше я не увидела, однако эти четыре фразы намертво врезались в память.

Они и сейчас висели перед глазами, отправленные по ошибке не тому контакту. Вколачивали гвозди в крышку моих свадебных надежд.

Секунду спустя на голубом фоне появилось новое сообщение.

«Малыш, я тоже скучаю. Получил багаж, встретил родителей, едем. Скоро будем. Не съедай без нас весь пирог».

На язык плеснуло горечью из горла, и я поморщилась. Стерла пот с ладони об остатки запыленной юбки.

Экран погас, фонарик тоже. Батарейка села, и холм залило тьмой.

У меня не осталось доказательств реальности произошедшего. Сообщения правда были? Может, померещились от усталости?

С языком на плече и убитыми коленями всякое можно вообразить. Помутнение рассудка меня сейчас бы не удивило.

Нос пощипывало, но я велела себе не раскисать.

– Будем мыслить рационально, – сообщила я черным кустам. – И решать… п-проблемы по очереди.

Набрав воздуха в грудь, я расфасовала беды по степени срочности. Спуститься, вернуться, помыться… По возможности – поймать чудовище, только что подмигнувшее мне из темноты разными глазами (к слову о глюках – были же одинаковыми?).

А потом устроить Теме допрос с пристрастием: сколько кисунь, где и когда? Какой степени пушистости? И какие, к черту, арабские духи?

Бесполезный телефон внезапно выскользнул из липких пальцев и, отбившись от камня, сгинул в темноте. Он еще пару раз обо что-то стукнулся, попрощался со мной гулким эхом и приземлился у подножия горы.

Небеса наказывали меня! Видимо, за грехи прошлых жизней: в нынешней я ничего дурного натворить не успела.

– Мау-у-у… – позвала снизу еще одна «киса». Есть ли шансы, что она пытается сообщить, что нашла мой телефон?

Ох, не зря у меня стойкая аллергия. На всех кисунь – и с лапами, и с ногами от ушей. Особенно на тех, которые пахнут арабской ночью и волшебным востоком…

Хватит с меня. Надо возвращаться. Эта затея с самого начала была обречена на провал.

Я подняла голову