В тот же миг я с упоением чихнула, снеся салфетку. Глаза заслезились, опухли, а мохнатая зараза, пользуясь моей дезориентацией, больно цапнула за палец. Вонзила коготки в коленку и опять довольно мяукнула.

Вот же… тварюшка!

Без капли деликатности я стряхнула животное на пол, за что оно одарило меня надменным шипением.

– Да шипи ты сколько влезет, – прошептала кошке одними губами и замотала салфеткой кровящий палец.

Эти две негодяйки сговорились меня извести!

Нос чесался, из глаз текли слезы, прокушенный палец ныл, а черное платье облепило белой шерстью, точно декабрьским снегом. Катастрофа.

Не выдержав свалившихся на меня невзгод, я торопливо убежала в ванную. Начихалась там всласть, умылась, оттерла от платья шерсть, промокла чуть не насквозь…

Со вздохом уперлась ладонями в холодный кафель и оглядела в зеркале трагически потекший макияж. Может, действительно сбежать, пока не поздно? Я чужачка в мире мрамора, глянца и дорогих духов.

Распахнув маленькое окошко, я вдохнула сладкий летний воздух. Пахло травой, нагревшейся за день, полевыми цветами и чем-то неуловимым. Терпким, волнующим, многообещающим…

Темнеющий вдали холм звал без слов. Как манит природа уставшую душу. Как влечет свежесть того, кто истекает потом. Как тянет к свободе узника, что закован в цепи.

В дверь забарабанили, и я резко подскочила. Стукнулась лбом об оконную раму и с тихим «уууу» осела на кафельный пол. Ну что за день-то такой, мм?

– Лизавета? Ты в порядке? – озабоченно поинтересовалась Изольда из коридора.

– Все хорошо. Обычная аллергия.

– Артемий звонил. Приземлился, ждет багаж, просит встретить! – крикнула матушка жениха и подергала ручку. – Ты с нами или тут посидишь?

То «не жди меня», то встречайте его с хлебом-солью и ковровой дорожкой… В этом непостоянстве весь Ворошилов!

До аэропорта из пригорода минут двадцать быстрой езды. При таком раскладе я вполне могла и сама его дождаться на парковке, не растаяла б…

Поехать?

Я поймала припухшее отражение в хромированном глянце, заляпанном красными каплями.

– Мне нужно время, чтобы привести себя в порядок, Изольда Алексеевна.

«И отмыть вашу драгоценную ванную от своей крови и соплей» , – добавила в мыслях.

Огляделась вокруг. Снятое помолвочное колечко с неприлично крупным камнем лежало в розовой луже, добавившей мраморной раковине характерных разводов. Рядом валялась измятая салфетка, отметились серые капли туши… Даже в эту стерильную, блестящую чистоту я умудрилась принести инородную грязь.

Обычно я куда легче переношу внеплановые бедствия. Но сейчас чувствовала, как из темноты подбирается паническая атака… Одно дело бронировать рейсы для всего руководства в последний момент, и совсем другое – истерично чихать в туалете у родителей этого самого руководства.

– В кабинете на первом этаже есть альбомы с детскими фотографиями. Не скучай! – бодро крикнула Изольда и процокала каблуками к выходу.

Хлопнули двери джипа, взревел мощный мотор. Ох, надеюсь, они и желтоглазую прихватили… Обеих.

***

В пустом доме дышалось лучше, нос перестал чесаться. Я взяла сумку, задумчиво припудрила опухшее лицо, порылась в кожаных карманах в надежде найти лекарство… Без шансов. А Тема мог и предупредить, что его родители – счастливые обладатели бесценной породы! Знал же, что я аллергик.

Кабинет нашелся легко. Я достала с полки пару альбомов, полистала. Маленький Ворошилов выглядел премило, а вот его сестрица даже в четыре года казалась мрачно-задумчивой. Хоть в ужастиках снимай.

И все-таки что-то в ее словах неприятно отрезвляло. Я отложила альбомы и взялась за телефон. Принялась листать фотографии, что Тема присылал из деловой поездки.

Параноик ты, Лизавета! Доверяешь всякой мелочи, а потом маешься…

Ничего подозрительного на снимках не было. Я и крутила их, и увеличивала: везде Тема стоял один и фотографировал себя сам, с руки. Поэтому в кадр иногда попадало только одно ухо из двух, а обычно узкий подбородок казался неузнаваемо волевым.

Уставшие от солнца пальмы, бирюзовое море, симпатичные природные ландшафты, фойе отеля, куда я бронировала билеты… Да, верно, в двухместный номер, но лишь потому, что избалованный Тема любит спать по диагонали на широкой кровати. Так уж привык.

Как же глупо – довериться незнакомке и искупать жениха в грязных подозрениях! За неделю до свадьбы!

Я лично заказывала ему билет в бизнес-класс. Да, босс просил два места… Но исключительно из-за своей нелюбви к соседям при долгих перелетах. Вряд ли же он в последний момент зарегистрировал на рейс кого-то еще? Я искренне сомневаюсь, что Тема знает, как это делается.

– Мррр! – донеслось игривое со стороны окна. Одну желтоглазую все-таки оставили.

Белоснежная тварюшка задумчиво глазела на меня из-за прозрачной занавески. Тонкую ткань колыхал теплый ветерок. Очертания кошки плавились, туманно менялись за невесомой преградой…

Так, стоп… Ветерок?!

Кто-то оставил окно открытым!

«Ценная порода» сладко потянулась, привстала на подоконнике, размяла лапки, призывно мяфкнула… и в грациозном прыжке выпрыгнула в темноту. Только хвост мелькнул светлым пятном: его хозяйка стремительно уносилась в сторону холма.

Черт!

Тысяча чертей! Миллион! В квадрате!

Почему вместо альбомов с полуголым карапузом мне не оставили хоть какие-то инструкции? Хермине можно гулять? Или только что случилась очередная катастрофа?

– Уфф… фу-у-ух… – попыталась я продышать проблему, как учила Регина. Но та не продышалась.

Успокойся, Лизавета. Ты не антикризистый менеджер и не супергерой, но с легкомысленным Темой привыкла к любым неожиданностям. Ну… почти к любым.

Расценив сбежавшую кошку как проблему, которую надо решать незамедлительно, я перевела телефон в режим фонарика и выскочила из дома.

Сумерки сгущались, темно-синей дымкой укрывая ухоженные газоны Ворошиловых. Июньский вечер становился прохладнее.

Я бросила тоскливый взгляд на машину. Удобную растянутую кофту пришлось оставить в салоне. Но мне некогда было обуваться и одеваться, еще секунда – и кошка пропадет из виду.

Светлое пятно мелькнуло слева и скрылось в низкорослом кустарнике у подножия холма. Приподняв юбку до колен, я припустила следом. Прямо по стриженой траве: рассчитывала сократить путь и поймать беглянку до возвращения хозяев.

Приминая влажный газон босыми ступнями, я судорожно вспоминала фильм, который мы недавно смотрели с подругой. Там тоже был сбежавший кошак и родители-незнакомцы… Чем кончилось дело? Был ведь счастливый финал, да?

Дом Ворошиловых, черной громадой возвышавшийся над ровной лужайкой, остался далеко позади. С непривычки задыхаясь от бега, я добралась до холма – единственного возвышения на сотни метров вокруг.

– Кис-кис-кис…

Вблизи гора оказалась не такой и крошечной, как выглядела из машины. В колючем кустарнике Хермины не нашлось. Щурясь, я принялась осматривать верхнюю часть склона.

Белоснежный хвост мелькнул всего в нескольких метрах над головой. Попалась, плохая киса!

Склон был пологим, покрытым мягкой порослью. Словом, безобидным. Забраться наверх не составит