слышала напряжение, — квартальные показатели...

Я провела ручкой по нижней губе. Задумчиво.

— ...показатели требуют... — он замолчал. — Корректировки.

Финансовый директор поднял бровь.

— Какой именно корректировки, Демьян?

Пауза. Демьян моргнул. Посмотрел в свои бумаги.

— Детали вышлю после совещания, — сказал он.

Я спрятала улыбку.

***

Одиннадцать тридцать. Я сидела за своим столом, когда из кабинета донёсся грохот.

Открыла дверь.

Демьян стоял у окна, сжимая в руке обломки ручки. Ещё одной.

— Всё в порядке? — спросила я невинно.

Он медленно повернулся. Посмотрел на меня. На ручку в своей руке. Снова на меня.

— Бракованные, — сказал он.

— Уже третья за неделю.

— Я в курсе.

— Заказать другие? Может, металлические? Или сразу титановые?

Его глаза вспыхнули золотом — на секунду, не больше.

— Мира.

— Да?

— Уйди.

— Как скажешь.

Я закрыла дверь и вернулась к работе.

На моём лице не дрогнул ни один мускул.

***

Час дня. Обеденный перерыв.

Комната отдыха на сорок втором этаже была маленькой, но уютной: диван, кофемашина, холодильник. В обед здесь обычно пусто — все спускались в кафетерий.

Я сидела на диване с йогуртом. Клубничным. В маленькой баночке.

Ложка скользнула в рот. Я слизнула йогурт — медленно, задумчиво, глядя в телефон. Новости, соцсети, мемы с котиками.

Барсику я отправила фото своего обеда. Он не оценит, но мне нравилось притворяться, что у меня есть с кем поделиться.

Дверь открылась.

Я не подняла глаз. Облизала ложку. Зачерпнула ещё йогурта.

Шаги. Тяжёлые. Знакомые.

Я медленно подняла взгляд.

Демьян стоял в дверях. Замер.

Смотрел на меня. На ложку у моих губ.

Я облизнула её — не провокационно, нет, просто... тщательно. Там был йогурт. Я не люблю, когда йогурт пропадает.

Его рука сжалась на дверной ручке.

— Перерыв? — спросила я.

Он не ответил.

Хруст.

Мы оба посмотрели на его руку. На дверную ручку. Вернее — на то, что от неё осталось.

Металл смялся, как фольга.

— Ох, — сказала я. — Тоже бракованная?

Демьян посмотрел на обломки в своей руке. Потом на меня. В его глазах плавилось золото — яркое, жидкое, голодное.

Он развернулся и ушёл.

Я осталась сидеть с йогуртом, глядя на сломанную дверную ручку.

— Однако, — пробормотала себе под нос.

***

Два часа дня.

В приёмную заглянула женщина — лет сорока, с идеальной укладкой и маникюром. Секретарша кого-то из замов, кажется. Я видела её в лифте.

— Ты Мира? — спросила она.

— Да.

Женщина окинула меня взглядом — оценивающим, понимающим.

— Девка, — сказала она негромко, — ты играешь с огнём.

Я подняла бровь.

— Простите?

— Дверная ручка в комнате отдыха. Ручки на совещаниях. Вчера он рычал на финансовый отдел так, что девочки до сих пор заикаются. — Она скрестила руки на груди. — Не знаю, что ты делаешь, но он на грани.

— Я просто работаю.

— Ага. — Она хмыкнула. — Серов — альфа. Настоящий альфа. Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Он мой босс. Я его ассистент. Всё.

Женщина покачала головой.

— Как знаешь. Но когда он сорвётся — не говори, что не предупреждали.

Она ушла.

Я смотрела ей вслед.

Потом открыла рабочий календарь Демьяна.

Посмотрела на расписание. Встреча в три. Переговоры в четыре. Отчёт в пять.

Мои пальцы замерли над клавиатурой.

Не надо. Это глупо. Это непрофессионально. Это...

Я создала новую встречу.

Время: 15:45–16:00.

Название: «Перерыв на нервный срыв — 15 мин».

Участники: Демьян Серов.

Сохранить.

Готово.

Я откинулась на стуле и уставилась в потолок.

— Что я делаю, — пробормотала я. — Серьёзно, Мира, что ты, блядь, делаешь.

***

Три тридцать.

Интерком ожил.

— Зайди. — Голос Демьяна был странно спокойным. Пугающе спокойным.

Я встала. Одёрнула юбку. Вошла в кабинет.

Демьян сидел за столом. Монитор был развёрнут ко мне.

На экране — его календарь. Встреча в 15:45. «Перерыв на нервный срыв — 15 мин».

Он молча смотрел на меня.

Я молча смотрела на экран.

Тишина.

— Это, — сказал он медленно, — что?

Я пожала плечами.

— Забочусь о твоём ментальном здоровье.

Пауза.

— О моём ментальном здоровье, — повторил он.

— Да. Ты выглядишь напряжённым. Ломаешь вещи. Рычишь на сотрудников. — Я склонила голову набок. — Это ненормально, знаешь. Может, стоит выйти на воздух. Подышать. Посмотреть на деревья.

Он встал.

Медленно. Плавно. Как хищник, который готовится к прыжку.

Обошёл стол.

Я не двинулась.

Он остановился передо мной. Близко. Слишком близко. Я чувствовала жар его тела, слышала его дыхание.

— Что, — он наклонился ко мне, — ты делаешь?

Его голос был низким. Хриплым. На грани рыка.

Я смотрела ему в глаза — серые с золотыми искрами. Зрачки расширены. Волк — прямо под поверхностью.

— Работаю, — сказала я ровно. — А ты?

Его ноздри дрогнули. Он втянул воздух — глубоко, медленно.

— Ты пахнешь, — прошептал он.

— Чем?

— Мной.

Я моргнула.

— Что?

— Моим желанием. Моим... — он оборвал себя. Сжал челюсть. — Уходи.

— Демьян...

— Сейчас.

Я выдержала паузу. Секунду. Две.

— Хорошо.

Развернулась. Пошла к двери. Чувствовала его взгляд — тяжёлый, обжигающий, между лопаток.

Взялась за ручку.

— Мира.

Остановилась. Не обернулась.

— Игра закончится, — сказал он тихо. — Рано или поздно.

Я улыбнулась — он не видел, но наверняка слышал это в моём голосе:

— Я на это рассчитываю.

Вышла.

Закрыла дверь.

И только тогда позволила себе выдохнуть.

Мои колени дрожали. Сердце колотилось так громко, что наверняка он слышал. Он всё слышит.

Пять месяцев и три недели.

Я села за свой стол и уставилась в монитор.

Господи.

Что я делаю.

Глава 4. Точка кипения

Я проснулась с чётким планом.

Сегодня — последний день игры. Так или иначе.

Три недели провокаций, сломанных ручек и тяжёлых взглядов. Три недели, когда воздух между нами можно было резать ножом. Три недели, когда я засыпала с мыслями о его глазах и просыпалась с мокрыми трусиками.

Хватит.

Барсик наблюдал, как я перебираю гардероб.

— Белая блузка, — сказала я ему. — Шёлк. Полупрозрачная, если присмотреться.

Кот зевнул.

— Юбка вчерашняя. Она его уже бесит — зачем менять?

Барсик отвернулся.

— И никакого лифчика.

Это заставило его посмотреть на меня. Или мне показалось.

— Что?