горло. Я встала на цыпочки, пытаясь глотнуть воздуха. Потянулась к шпильке – Сайлас тут же прильнул губами к моему запястью, укусил, и я отдернула руку.

– Чего ты ожидал? – Я жадно глотала воздух. – Думал, я брошусь в твои объятия?

– Ты так или иначе оказалась бы в моих объятиях.

– Бред, – выплюнула я.

Он сдавил сильнее, и от нехватки воздуха вместе с неудобным положением голова начала тяжелеть, мысли – рассеиваться. В его глазах вспыхнул хищный огонек, пока он наблюдал за мной.

Я судорожно втянула воздух, привстав на цыпочки, но не удержалась и снова осела, повиснув в его хватке.

– Неужели мне всякий раз придется тебя так успокаивать? Боюсь, для твоей хорошенькой головы это добром не кончится.

– Полагаю… моей голове не привыкать… к твоим сотрясениям, – выдохнула я, пытаясь вывернуться.

Его свободная рука коснулась моей щеки – от этого нежного прикосновения по моей коже побежали мурашки, ведь я знала, от кого оно исходит. Не успела я расслабиться, как его рука скользнула с моей щеки вниз, под блузку, между грудей, а затем задрала юбку.

Я шумно выдохнула через нос, не в силах вымолвить ни слова.

– Алина, – усмехнулся Сайлас, – неужели ты заводишься от подобных вещей? Неужели в прошлом я был с тобой слишком нежен? Грязная девчонка. – Он прижал ладонь к моей промежности, поддерживая меня только там, в то время как другой рукой крепко сжимал мою шею.

Я покачала головой, вытянула шею, чтобы глотнуть воздуха, прежде чем подогнулись колени, а он еще крепче сжал меня между ног.

Сайлас нежно поглаживал меня, его пальцы скользили между половых губ.

– Я просто в замешательстве. – Он убрал руку, заставив меня снова встать на цыпочки. – Ты так меня завела, что я не знаю, трахнуть тебя или съесть. – Он злобно рассмеялся. – Что скажешь? – спросил с притворным любопытством, еще крепче сжимая мое горло.

– Н…

– Н-нет? М-м-может, в следующий раз засунуть кляп в твой надменный рот? – Он расстегнул брюки. Прижался бедрами между моих ног, ослабив хватку ровно настолько, чтобы я могла дышать.

Я жадно хватала ртом воздух, пытаясь вобрать в себя как можно больше. Затем Сайлас прижал ладонь к моему горлу сбоку.

– Не забегай вперед.

Я смотрела на него в упор, чуть выше уровня глаз, пока его бедра прижимали меня к стене.

– Ты соврал.

Он приподнял бровь – терпение на его лице зримо таяло.

– Ты сказал, что не знаешь, съесть меня или трахнуть. – Я опустила взгляд, затем снова встретилась с ним глазами. – Похоже, ты давно все решил.

– Думаешь, такая умная? – Он двинул бедрами. Я почувствовала, как головка его члена скользнула, влажная, между моих ног.

– Мне никогда не грозила настоящая опасность, не так ли?

Он прищурился, почти оскалился.

– Ты никогда не убивал никого по-настоящему сильного. Ты пес, который травит крыс, чтобы успокоить свою гордыню после того, как стая бросила его поза…

Он сдавил мне горло, втолкнув головку внутрь. Я взвизгнула и вцепилась ногтями в его запястье.

– Как же ты хороша. Твое тело словно помнит меня, – прошептал он мне на ухо, медленно двигая бедрами. – Ты похожа на сон. Я чувствую каждый удар крови, что твое сердце гонит по жилам, зовет меня, будто обеденный колокол.

– Псих, – выдохнула я.

– Да, ты делаешь меня безнадежным психом. Безумным и диким от одного лишь взгляда на тебя, – простонал Сайлас, приподнимая мою ногу на свое бедро и вбиваясь внутрь – каждый толчок отдавался глухим стуком о стену. – Каждый проклятый день думаю о тебе. Ты как хроническая болезнь. Неотступная, вездесущая и беспощадная – оставляешь во мне несуществующую боль.

Не знаю, от опьянения ли воздухом или от его слов, но внутри меня разгорался жар. Я плотнее обхватила ногой его бедро, используя опору, чтобы приподняться выше и глотнуть воздуха. Как только я сделала это, Сайлас снова толкнулся. Я вздрогнула – бедра опять ударились о стену. Я опустилась обратно, его хватка стала чуть легче, и я приподнялась снова – лишь для того, чтобы встретить очередной грубый толчок, вырвавший у меня вскрик. Я опять опустилась, и Сайлас замер. Неужели он… трахал меня только тогда, когда я дышала?

Я затаила дыхание, а он прижал меня к стене и не шевелился.

Я чувствовала, как его грудь поднимается и опускается рядом с моей, как учащается мое сердцебиение и как медленно начинает пульсировать голова. Наконец я отстранилась, чтобы вдохнуть, и он вошел в меня так глубоко, что уперся в преграду.

– Сайлас! – вскрикнула я, и это прозвучало почти как всхлип.

– Скажи еще раз, – сказал он с придыханием, – произнеси мое имя.

– Нет! – крикнула я, но он снова ворвался в меня. Я запрокинула голову, у меня не было сил держать ее прямо. Он наклонился, легонько прикусил мочку моего уха, а потом нежно поцеловал в шею.

– Пожалуйста, – прошептал он почти нежно, – скажи снова. – Сайлас умолял, его рука по-прежнему лежала на моем горле, но мягко сжимала с боков то сильнее, то слабее. Он не хотел, чтобы я уходила. Не сейчас.

– Сайлас, – его имя сорвалось с моих губ жалким, рыдающим выдохом, и он обхватил обе мои ноги, притянув к своим бедрам.

Мы замерли. Ничья, в которой остались только дыхание друг друга, только пульс, бьющийся в каждой точке соприкосновения. Каждый выдох – призрак слов, что мы хотели сказать, но знали: они будут преследовать нас вечно.

– Не заставляй меня делать то, о чем я пожалею, – выдохнул он беззвучно.

Мои губы тронула пьяная улыбка, его образ то расплывался, то вновь обретал четкость.

– Ты жалеешь о том, что встретил меня, Сайлас Форбс?

– Никогда, – тихо произнес он, отрывая меня от стены.

Мир закружился, пока я не приземлилась на мягкую ширь постели. Сайлас перевернул меня на живот, а мир все продолжал вращаться. Я едва успела перевести дух. Он навис сверху, целуя и мягко покусывая шею сзади, одновременно потянувшись расстегнуть мою блузку.

– Погоди, – пробормотала я, оглянувшись на него.

Он поцеловал в плечо. Прижал ладонь к моей груди, притягивая меня к своей, и снова коснулся головкой члена между моих ног, но не вошел.

Вопреки здравому смыслу я поцеловала его в ответ. Комната перестала кружиться, и меня охватило пьянящее, восхитительное забытье – я готова была утонуть в нем.

– Алина. – Он сглотнул, будто само ожидание причиняло ему физическую боль.

Я отстранилась. Его руки лихорадочно скользили по ткани, дрожа от нетерпения, словно отсутствие прикосновения к коже сводило его с ума.

– Ты все то же существо, коим был всегда. – Я сглотнула. – Я