Как они могли так поступить? Как вышло, что я – единственная, кто предлагает решения, а они смотрят на меня как на крайнюю меру?

Когда мы ворвались в комнату, я захлопнула дверь с такой силой, что задрожали стены.

– После всего, что я сделала для этого Гнезда, вот что я получаю? – закричала я.

– Успокойся…

– Успокоиться? Ты хочешь, чтобы я успокоилась? Скажи мне – ты хочешь, чтобы Люка был рядом с девочками? Ты хочешь, чтобы Сайлас следил за каждым нашим шагом? У Люки даже яда нет. Это жестоко – просить кого-то кормить его.

– Алина! Тише! – Фиби повысила голос и схватилась за голову. – Давай просто подумаем.

– Я только и делаю, что думаю об этом!

– Мы не позволим ничему с тобой случиться. Я не позволю, – твердо сказала она, с силой сжимая мои плечи. – В этом раскладе их двое, а нас множество. У нас численный перевес, мы сильнее. Просто подумай. У нас есть все.

Я покачала головой, но она встряхнула меня, не выпуская из хватки. Даже в темноте я видела, как блестят ее глаза.

– Это единственный выход. Я не знаю, что еще мы можем сделать.

– Ты могла бы им сказать.

– Не мне это говорить. – Она повысила голос, а затем сдавленно выдохнула: – Это единственный вариант, который мы еще не испробовали. Все будет хорошо, если мы будем прикрывать друг друга. Ты получишь нашу преданность, мы не дадим тебя в обиду. Они пальцем тебя не тронут – я лично прослежу, чтобы любая попытка кончилась свинцом в их сердцах.

Я кивнула и глубоко вздохнула, вытирая влажные ладони о юбку, затем присела на край кровати.

– Следующий вопрос – Люка. – Фиби села рядом. – Просто мори его голодом. Нет способа быстрее заставить буйного вайпера сотрудничать. Отец всегда так делал…

– Ладно, – оборвала я ее.

– Что касается твоего брака с Сайласом… – продолжила Фиби, поморщившись при этой мысли. – Если его счета так хороши, как он утверждает, то он как минимум будет хорошим спонсором. В худшем случае – выбьем ему колени и оставим в качестве домашнего питомца.

Я рассмеялась, но на сердце было так же тяжело.

– К тому же, – Фиби попыталась разрядить обстановку шуткой, – мы теперь станем сестрами по-настоящему. – Она усмехнулась, но в ее смехе слышалась горечь утраты.

Я потерла лицо ладонями. Никогда еще не чувствовала такого поражения. Все шло не так, как я хотела. Там, где мне прежде казалось, что у меня есть выбор, теперь стояло требование.

Я поднялась и взяла пальто со спинки стула.

– Хочешь, я позвоню ему? – Она бросила на меня встревоженный взгляд.

– Нет. Мне нужно обсудить условия.

Глава 29

Существо

Что-то нарушило мой сон – низкая вибрация, пронзившая кости. Инстинктивный холодок под кожей… Я был не один.

Сел в постели, вглядываясь в фигуру в кресле у стены – прямо напротив моей кровати. Склонив голову набок, я усмехнулся этому восхитительному сюрпризу. Как приятно вспомнить те сладкие ночи, когда я наблюдал за спящей Алиной – и вот теперь она платит мне тем же. Она и впрямь умеет растопить мое холодное, мертвое сердце.

– Явилась среди ночи, чтоб поразвлечься? – усмехнулся я. – Пришла наложить на меня проклятие, злобная девчонка?

Ее фигура по-прежнему тонула в темноте. Из кресла, где она сидела, донесся резкий щелчок.

Моя усмешка слегка померкла.

– Пистолет?

– Просто подстраховка, – голос Алины сочился приторной нежностью.

– От чего? Я-то думал, мы перешагнули эту стадию. – Я потянулся к тумбочке, взял недокуренную сигарету, зажег ее и откинулся на спинку кровати. – Знал бы, что у нас свидание – приоделся бы. Я не привык принимать гостей в исподнем.

– Я пришла лишь за тем, чтобы заключить сделку. И все.

Мой взгляд скользнул к ней, и медленная усмешка тронула губы, пока я затягивался.

– Судя по пистолету, ты пришла сказать «да»?

– Сначала пересмотрим условия.

Я развел руками, обводя пустоту вокруг.

– Я само внимание.

– Никакого брака. Ты принимаешь устои и цели моего Гнезда. И вы с Люкой переезжаете к нам, – последние слова она почти пробубнила, но я уловил.

– Встречное предложение: все твои пункты – и ты становишься моей женой.

– Это твое непременное условие?

– Да.

– Почему?

– Потому что злить тебя – истинное наслаждение, моя дорогая.

Она молчала, пистолет на колене подрагивал в такт ее беспокойной ноге.

– Я не буду спать с тобой в одной комнате.

Я раздраженно вздохнул.

– Хорошо.

– Ты берешь на себя все финансовые обязательства Гнезда, а не только мои.

– Это само собой. – Я приподнял бровь, ожидая следующего неизбежного требования.

Снова пауза.

– Я хочу получать содержание.

– Сколько?

– Три тысячи в месяц.

– И все? – фыркнул я. – Думал, запросишь больше. Можешь иметь доступ ко всем моим деньгам, если хочешь.

Тишина.

– Алина?

– Да?

– Ты прямо на ходу эти условия придумываешь?

Очередная пауза из темноты.

– Я хочу, чтобы в моей комнате постоянно лежало тринадцать апельсинов.

Теперь она просто пытается меня довести.

– Хочешь апельсины – будут тебе апельсины. – Я стряхнул пепел в чашу. – Иди сюда. Нечего держаться со мной как с чужим. Переговоры не обязаны быть такими серьезными и отстраненными.

– Мне пора возвращаться, – сказала она дрогнувшим голосом.

– Алина, – предупредил я, – либо ты подходишь сама, либо я приволоку тебя за волосы. Выбирай.

Она выдержала паузу, выпустила раздраженный вздох. Поднялась с кресла и скользнула сквозь тени.

Уличные фонари бросали тусклый свет в окно, озаряя знамение, что стояло предо мной. Остатки запекшейся крови – вайпера и человеческой – нарушали изящные линии ее лица. Кожа вокруг глаз покраснела, на скулах – свежие царапины. Глаза наполнились слезами, губа дрогнула, губы сложились в мое имя – но ей не нужно было его произносить. Колени подкосились, горечь стала непосильной ношей. Впрочем, это уже не имело значения. Я в ту же секунду оказался рядом, мои руки сомкнулись вокруг нее, ладонь легла на затылок.

Она обхватила меня руками и сжала изо всех сил. Ее дрожащая хватка только усиливала мое желание прижать ее крепче – я отчаянно хотел унять эту дрожь.

– Что случилось? – шепнул я в ее волосы. Металлический запах крови и слез обжигал мои рецепторы.

Она покачала головой и сглотнула, губа задрожала, стоило вопросу слететь с моих губ.

– Я устала от этого. Устала платить цену за то, чтобы быть порядочной, быть честной, и получать в награду лишь новые испытания.

Ее горе было мне знакомо. Эта ярость, злоба, что она швыряла мне в лицо перед тем, как уйти