— Пятьсот авансом, — сказал я. — На начало хватит.

— Товара всё равно нет.

— Завтра едем к Юрию.

Карен сел на ящик. На столе лежали три списка: Мишин расчёт, наши остатки и мелкие каналы. Ни один не сходился с заказом.

— Он перед Новым годом будет говорить, что у него пусто.

— Поедем и спросим.

— Если у него есть сразу столько, он это уже под кого-то держит.

— Возможно.

— Не «возможно». Так и будет.

Я не ответил.

Карен взял одну пустую коробку, посмотрел внутрь и поставил обратно.

— Тогда надо понимать, у кого мы это заберём.

— Сначала узнаем, есть ли товар.

— Светке пока не звоню. Скажем после Юрия.

— Правильно. Утром едем.

Я закрыл тетрадь. В гараже было холодно. Клей на блюдце стал густым, бумага загибалась по краям. На верстаке стояли семнадцать пустых коробок. Для заказа нужно было сто.

Глава 20. Чужой резерв

Я уже спустился к вахте и застёгивал куртку, когда вахтёрша сняла трубку с плеча и позвала:

— Громов, поднимись на третий.

— Я ухожу.

— Уйдёшь. Вода из умывальной пошла по коридору, Петрович там один. Если я сейчас сама побегу, здесь любой войдёт и потом опять скажут, что вахта ничего не видит.

Сверху крикнули, чтобы принесли ещё тряпок. Вахтёрша посмотрела на лестницу, потом на меня.

— Две минуты. Поможешь устранить — будешь свободен.

На третьем вода уже дошла до первых комнат. У порогов лежали скрученные простыни, девчонки ходили боком, стараясь не наступать в лужу. Лена стояла у своей двери и прижимала к полу мокрую наволочку.

— Тебя тоже поймали? — спросила она.

— Меня отправили помогать.

— Тогда помогай, пока не передумал. Мой ящик у Зои снизу размок, Петрович один его не поднимет.

Петрович держал ящик коленом. Рукав старого свитера промок до локтя.

— За бока не бери. Картон поползёт, потом будем собирать всё по полу. Подхватывай снизу, только пальцы далеко не суй.

Зоя стояла рядом в коротком халате. Руки у неё были мокрые, халат съезжал с плеча.

— На шкаф надо, туда, где чемодан. Чемодан сначала сдвиньте.

Петрович посмотрел на шкаф.

— Она говорит «сдвиньте», как будто у нас тут грузчики и лестница.

— Петрович, ну нет лестницы.

— Я вижу, что нет. Поэтому и говорю.

Я подставил ладони под дно. Картон проминался и лип к пальцам.

— Ниже, — сказал Петрович. — Ты сейчас держишь воздух.

Я взял ниже. Внутри что-то тяжёлое сдвинулось к одному углу.

Зоя полезла к шкафу, чтобы сдвинуть чемодан. Босая ступня поехала по мокрой доске, она взмахнула рукой и промахнулась мимо дверцы. Я отпустил ящик одной рукой и поймал её поперёк талии; ладонь соскользнула на ягодицу.

Зоя не отстранилась сразу. Накрыла мою руку своей, нашла ногой сухое место и только тогда обернулась через плечо.

— Не отпускай пока.

Она выпрямилась, задержалась ещё на секунду и сама сняла мою руку с талии. Потом подтянула халат на плече и снова взялась за чемодан.

Петрович крякнул.

— Давайте быстрее. У меня рука не железная.

Зоя отступила к шкафу.

— Сюда ставьте. Чемодан я убрала.

Мы подняли на счёт. Нижний угол просел, я прижал ящик к груди. Мокрая наклейка на боку съехала под ладонью; часть этикетки осталась на пальцах.

— Выше, выше, — сказала Зоя. — Всё, ставьте.

Ящик встал рядом с чемоданом. Петрович сразу отпустил его и потряс рукой.

— Маленькие сами. Я ещё щиток смотреть должен, а не ваши запасы спасать.

— Там ещё один, — сказала Лена из коридора.

— Если маленький, вы справитесь. У вас молодёжи на этаже больше, чем у меня рук.

Он ушёл к умывальной. Зоя подняла полотенце и стала вытирать шкаф. Я хотел стряхнуть бумагу с пальцев, но она прилипла. На фрагменте этикетки осталась часть синего штампа и начало строки: «парфюмерно-косм…»

Я свернул его мокрой стороной внутрь и сунул в карман.

— Всё? — спросил я у Лены.

— Для тебя всё. Иди, раз опаздываешь. Тут уже понятно, что делать.

— А если снова польёт?

— Тогда вахтёрша ещё кого-нибудь поймает. Не ты один в общежитии живёшь.

Внизу вахтёрша только махнула рукой:

— Беги уже. И скажи потом, что это я тебя задержала, если там совсем важные люди.

До ресторана я добрался позже, чем обещал. У служебного входа курили двое поваров. Один придержал дверь плечом и пропустил меня внутрь.

— Настя где?

— Там же, где все сегодня: между кухней и начальством.

В служебном коридоре двигали стулья, за перегородкой спорили из-за салфеток. Официантка с подносом выслушала меня, кивнула на стену:

— Подожди. Она сейчас из кабинета выйдет.

Настя появилась с папкой под мышкой и сразу повела меня к кабинету.

— Ты опоздал.

— На третьем этаже воду прорвало.

— Людмиле Марковне скажешь сам. Сначала количество, срок и что тебе нужно.

В кабинете Людмила Марковна сверила заказ: пятьдесят больших, пятьдесят малых, срок до двадцать второго. К авансу она приложила заявку ресторана на пудру, тушь и крем с печатью и подписью.

— Если найдёте товар на базе, покупателем будет ресторан. Пятьсот сейчас, остальное после первой нормальной половины. Всё через Настю.

Я пересчитал деньги, подписал получение и убрал конверт во внутренний карман.

В коридоре Настя придержала меня за рукав.

— Документы не потеряй. И не подведи.

Она поправила воротник, быстро поцеловала меня в щёку и вернулась к залу.

Во дворе я полез за сигаретой. Вместо спичек в кармане оказался подсохший фрагмент этикетки с Лениного ящика, который во время потопа стоял у Зои: «парфюмерно-косм…», цифры «47» и начало слова «стар…». Точного адреса там не было. У Лены я уже спрашивал про большую партию и получил ответ; второй раз лезть в закрытый ею канал не собирался.

Я убрал этикетку обратно.

Карен ждал через квартал и отправил меня к Юре одного: вдвоём мы сразу вызвали бы вопросы.

Юра выслушал первые три позиции и отказал, не спросив количество.

— Всё, что было, ушло. Моего нет, чужое искать не буду.

— Мне до двадцать второго закрыть.

— А мне что теперь, склад построить? Появится моё — скажу.

Он закрыл дверь подсобки. Я вернулся к машине.

— Деньги видел? — спросил Карен.

— Нет.

— Значит, не в цене дело.

Я вытащил этикетку вместе