такого уровня — огромная редкость. И Иван это знал. Сегодня он впервые почувствовал, что добился чего-то сам, своими руками и головой.

Но даже это пьянящее чувство меркло рядом с другим.

Он нашёл Алису у высоких окон, выходящих в ночной сад. Она стояла чуть в стороне от шумной толпы, в строгом чёрном платье, и свет фонарей из сада золотил её волосы. На симпозиуме она тоже блистала, но сейчас, глядя на неё, Иван думал вовсе не о целительстве.

— Прячешься от поклонников? — спросил он, подходя.

Алиса улыбнулась.

— От духоты. Там в зале слишком жарко.

Иван рассмеялся, хотя ничего смешного Алиса не сказала. Это всё из-за нервов.

Курбатов сунул руку в карман пиджака, нащупал маленькую коробочку — и сердце застучало так, будто он снова стоял на трибуне перед сотней светил мировой медицины.

Он носил коробочку с собой с самого начала симпозиума. Всё ждал подходящего момента. А он так и не наступал — то некогда, то не то настроение, то рядом слишком много людей.

А сейчас Иван вдруг понял, что лучшего момента не будет.

— Алиса, — сказал он.

Что-то в его голосе заставило её взволноваться. Улыбка застыла, а потом медленно сошла, уступив место настороженному вниманию.

— Что такое? — тихо спросила она.

Иван сглотнул и, не медля больше ни секунды, опустился на одно колено, на глазах у половины зала.

Вокруг сразу стало тише. Кто-то ахнул, пианист сбился, но тут же начал играть другую, романтичную мелодию. Алиса прижала ладонь к губам, и глаза у неё заблестели.

— Я долго это откладывал, — сказал Иван, открывая коробочку. — Думал, нужен какой-то особенный день. А потом понял — особенный он не потому, что вокруг что-то происходит. А потому, что рядом со мной есть ты. И каждый день будет особенным, пока ты рядом. Алиса Волкова, ты выйдешь за меня?

Несколько секунд она молчала, и Ивану эти секунды показались вечностью.

А потом она кивнула и прошептала:

— Да. Конечно, да!

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то крикнул по-итальянски что-то восторженное. Иван поднялся, надел кольцо на палец Алисы, и она, не дожидаясь, обняла его за шею и поцеловала.

— Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо.

— И я тебя, — отозвался Иван. — Больше всего на свете.

Весь его успех на полях сражений и на симпозиуме вдруг показался ему сущей ерундой по сравнению с одним-единственным словом, которое только что сказала его возлюбленная.

Франция, городок Сен-Клу, особняк рода де Мариньи

На следующее утро, когда я разбирал материалы по делу де Труа, которые мне передал Персиваль, мне позвонил Иван.

Я взглянул на дату — вчера должен был закончиться симпозиум в Риме. Вероятно, Курбатов собирается отправляться в Карпаты и решил со мной попрощаться.

— Слушаю.

— Юра! Ты не поверишь! — голос Ивана звенел так, что я невольно отодвинул трубку от уха.

— Судя по тону, ты либо выиграл в лотерею, либо натворил что-то непоправимое.

— Второе! — расхохотался он. — Я сделал Алисе предложение. И она согласилась!

Я улыбнулся. Честно говоря, новость меня не сильно удивила — эти двое давно шли к свадьбе, и все вокруг знали, что рано или поздно это случится.

— Поздравляю, дружище! — искренне порадовался я.

— Слушай, Юра, тут такое дело. Мне надо отправляться в Карпаты, сам знаешь. Алиса отправится со мной, но мы решили не тянуть и пожениться до этого. У нас есть всего пара дней, но мы хотим расписаться сейчас, понимаешь?

В трубке послышался другой голос — Алиса перехватила телефон.

— Юра, привет! Только не отговаривай нас, мы уже всё решили!

— И в мыслях не было, — ответил я. — Как насчёт прибыть во Францию? Я сейчас в гостях у де Мариньи, и здесь очень красиво. Жасмин зацвёл.

В трубке повисла короткая пауза, а потом Алиса буквально взвизгнула:

— Юра! Это же гениально! Ваня, ты слышал? Франция! Это же так романтично!

— Слышал, — донёсся смех Ивана. — Кажется, вопрос уже решён без меня.

— Значит, ждём. Я предупрежу Персиваля.

— Он не откажет? — забеспокоилась Волкова.

— Напротив, будет только рад — он тот ещё любитель устраивать праздники, — усмехнулся я, вспоминая Новый год.

Персиваль, как я и думал, пришёл в восторг. Узнав, что в его доме собираются играть свадьбу, маркиз тут же забыл и про де Труа, и про судебные тяжбы. Он развил такую бурную деятельность, что к обеду весь особняк гудел: слуги развешивали гирлянды живых цветов, в саду расставляли столы, из погреба доставали бутылки со старым вином.

— Свадьба в моём доме! — приговаривал маркиз, лично руководя установкой арки из белых роз у пруда. — Юрий, ты не представляешь, как давно я не устраивал ничего настолько приятного.

— Я рад, что тебе это по душе. Спасибо, что не отказал моим друзьям.

— Твои друзья — мои друзья! — рассмеялся Персиваль и похлопал меня по плечу.

Иван и Алиса прибыли через портал в тот же день, ближе к вечеру. Алиса, увидев убранство парка, едва не расплакалась от восторга.

— Юра, это даже лучше, чем я представляла! — выдохнула она.

— Благодари маркиза, — усмехнулся я.

Персиваль как раз подошёл.

— Мадмуазель Волкова, вы очаровательны. Месье Курбатов, я вам даже немного завидую! Идёмте в дом, обед почти готов. Заодно обсудим праздник! — маркиз буквально потащил парочку к крыльцу.

Церемонию провели на следующий день прямо в саду, под аркой из роз, в свете восходящего солнца. Народу было немного — семья де Мариньи, я, Дмитрий с Татьяной и маленький Алексей. Николь сидела рядом со мной.

Алиса была в простом белом платье, которое успели подшить под её фигуру за ночь. Без шлейфа и всего того, что обычно сопровождает пышные свадьбы. И всё равно она была прекрасна, потому что счастливая улыбка на её лице сияла ярче любых украшений.

Когда они с Иваном обменялись кольцами и поцеловались, парк взорвался аплодисментами. Маленький Алексей, не вполне понимая, что происходит, тоже захлопал в ладошки, чем рассмешил всех собравшихся.

После этого мы праздновали до вечера. Сидели за столами в саду, под цветочными гирляндами, пока на небе не показались звёзды. Пили вино из погребов де Мариньи, смеялись, поднимали тосты. Персиваль произнёс длинную речь на французском, которую тут же сам и перевёл.

Я сказал короче: пожелал друзьям прожить вместе