– Поразительно! Как вы это определили?

– С помощью солнечного зайчика.

– Что? Вы шутите? – удивились все сидящие за столом.

– Вовсе нет. Записка был сильно смята, и раньше мы не замечали, что на бумаге имеется водяной знак. Вчера солнечный зайчик ясно высветил на листке эмблему – заглавные буквы Э и У, помещенные в окружность. Точно такая же эмблема имеется на вашей визитной карточке, мистер Барнетт.

– А я-то думал, полиция в таких случаях пускает в ход микроскопы, химические реакции и прочее! – деланно рассмеялся мужчина.

– Диапазон наших методов чрезвычайно широк, – улыбнулся в ответ инспектор. – Не могли бы вы объяснить, мистер Барнетт, каким образом к вашей жене попала записка, написанная на листке из фирменного блокнота вашей компании?

– Я и не знал, что в них бумага с водяными знаками, – озадаченно проговорил тот. – Такие блокноты раздали всем сотрудникам… Постойте-ка! Их также дарили на Пасху нашим клиентам!

– Вот как?

– Именно! Выясните, кстати: может быть, Адам Таннер – тоже наш клиент?

– Благодарю за ценную подсказку, – кивнул Найт. – Непременно поинтересуюсь.

Барнетт метнул на него пренебрежительный взгляд и вальяжно откинулся на спинку стула.

Солнце все ниже опускалось к горизонту, и тени от деревьев, удлиняясь, постепенно заполняли вымощенный светлой плиткой пол террасы. Из двери выглянул хозяин гостиницы: не пора ли зажечь газовые фонари над входом и по периметру ограждения. Видимо, решив, что еще рановато, он юркнул обратно. Через пару минут он вернулся с подносом, на котором стояли еще две чашки и чайник свежего чая, а также блюдо с булочками.

– Есть какие-нибудь новости, инспектор? – заискивающе спросил Уолтон. – Как продвигается ваше расследование?

– Близится к завершению, – ответил тот, нацеливаясь на булочку с тмином.

– О, поскорее бы! Это ожидание так мучительно! Моя гостиница…

Тут со стороны лестницы послышались оживленные голоса и на террасе появились две бодрые старые девы. При виде Найта обе просияли и возбужденно заговорили:

– Инспектор, как приятно видеть вас снова! Представляете, а мы нашли-таки Макс-Гейт – так называется дом Томаса Гарди. К сожалению, самого писателя не оказалось дома – он уехал в Лондон на встречу с издателем. Но его жена Эмма была с нами очень мила и даже предложила…

Внезапно обе замолчали, а потом та, которую, как теперь знал инспектор, звали Бриджит, радостно воскликнула:

– О, мистер Буш! Какая встреча!

Патрисия не сразу поняла, что девы смотрят на Оливера Барнетта. Тот вежливо отозвался:

– Леди, вы меня с кем-то путаете.

– Да нет же! – стали настаивать девы, подойдя ближе. – Разве вы нас не помните? Вы сфотографировали нас на фоне замка Крайстчерч!

– Признаться, нет, не помню.

Неожиданно Барнетта поддержал инспектор:

– Вы действительно ошибаетесь, леди.

– Вот видите! – обрадовался мужчина.

– Это не мистер Буш.

Сестры растерянно переглянулись.

– Настоящий мистер Буш – вернее, преподобный Томас Х. Буш – много старше. Я встречался с ним вчера: он вас не фотографировал.

– Я ничего не понимаю! – выразила общее недоумение леди Кларк. – Пусть кто-нибудь объяснит, что происходит.

Объяснять взялся Оливер Барнетт. Он приложил руку к сердцу и заговорил извиняющимся тоном:

– Прошу прощения, у меня ужасная память на лица! Теперь я вспомнил: леди, мы действительно встретились с вами в Крайстчерче, возле Красного дома. Я там работал, а в тот момент как раз вышел перекусить. Мы вместе прошли к замку.

– Почему вы назвались чужим именем, мистер Барнетт? – потребовала ответа леди Кларк.

– Из скромности, вероятно, – хмыкнул сэр Уильям.

– Барнетт? – переспросили девы. – Хильда! Это, должно быть, муж той женщины, которую убили… Конечно, Бриджит, это он! Примите наши соболезнования, мистер Барнетт.

– Благодарю, а вы – мои извинения, – сказал мужчина, уже не так любезно. – Я не хотел вас обмануть. Мистер Буш – мой клиент, я работал с ним в тот день. Я был полностью поглощен его делом, крайне запутанным. Вероятно, поэтому его имя невольно слетело у меня с языка. Ну, а после такой оплошности глупо было бы говорить: «Простите, на самом деле моя фамилия – Барнетт».

– Ничего страшного! – великодушно простила его первая дева. – Ведь теперь все прояснилось.

Вторая бдительно произнесла:

– Вы сказали, что мы встретились у Красного дома. Но мы видели вас еще раньше, утром – на вокзале в Борнмуте.

Очевидно, Барнетта начала раздражать их навязчивость, потому что он возразил довольно резко:

– Вот теперь вы точно заблуждаетесь! Я не был в тот день в Борнмуте. Я приехал из Лондона в Крайстчерч около полудня.

– Простите, но я точно помню: вы помогли нам забраться в купе.

– Я тоже прекрасно это помню, Хильда. Наш поезд уходил в десять пятнадцать.

Оливер Барнетт побагровел и вскочил с криком:

– Ах вы, две старые мокрые курицы!

Оскалившись и выставив вперед руки, мужчина ринулся к ним, но тут же, споткнувшись обо что-то, грохнулся наземь. Сэр Уильям с невинным лицом убрал ногу обратно под стол.

Найт и Бейли бросились к растянувшемуся во весь рост мужчине. Одна штанина у него задралась, обнажив длинную воспаленную полосу ниже колена.

Полицейские подняли ошеломленного падением Оливера Барнетта, и Бейли шустро застегнул у него на запястьях наручники.

– Такая рана от ржавого гвоздя может быть опасна, – сочувственно произнес инспектор.

21 апреля 1887 года, четверг. Все могут быть свободны

Прохладная ветреная погода не слишком располагала к прогулкам, но все же сэр Уильям с племянницей отважились днем покинуть гостиницу. Это позволило им хотя бы на некоторое время избежать столкновений с леди Кларк, которая бурно и возмущенно делилась своими впечатлениями о вчерашних событиях с каждым, кто попадался ей на пути. Больше всех, конечно, доставалось хозяину гостиницы, который вынужден был присутствовать за своей конторкой. Свою долю получил и Адам Таннер, вернувшийся накануне вечером – помятый и небритый, и даже две бодрые старые девы, которые, на удивление, решили сегодня остаться в гостинице и подождать новостей.

Когда сэр Уильям с Патрисией, продрогшие, вернулись в гостиницу, то с радостью согласились на предложение Уолтона выпить горячего чая с капелькой бренди. Они уселись внизу возле растопленного камина, а к пяти часам в холл начали стягиваться и остальные постояльцы. Всех их по мере появления