дорогу. И начать я решил с Булгарина. Уж очень меня заинтересовал писатель, уже в начале этого века написавший историю про попаданца. И признаться, я не прогадал — книга меня увлекла. С попаданием своего современника в будущее Фаддей Венедиктович мудрить не стал — его герой плыл из Петербурга в Кронштадт, выпал за борт и потом оказался аж на Чукотке. И мало того — он переместился не только в пространстве, но и во времени на тысячу лет вперед. Там он знакомится с профессором истории и археологии, который и помогает герою познать новый для него мир.

А вот представление Булгарина о мире будущего, да еще через тысячу лет, меня с одной стороны очень позабавило, а с другой — в некоторых моментах писатель реально предсказал несколько изобретений! Так Булгарин в своей книге описывал «сочинительную машину» с клавишами и экраном, в которой я с удивлением узнал прообраз компьютера из будущего. Или упоминание копировальных аппаратов? Кто не знает о ксероксах в двадцать первом веке? Описывал Фаддей Венедиктович и парашюты и роликовые коньки, называя последние «беговыми галошами». Но в остальном его описание будущего вызывало у меня или умиление, или смех, что не осталось незамеченным моими девушками.

— Что тебя так рассмешило? — поинтересовалась Настя.

— Вот, — ткнул я пальцем в страницу, — «воздушный дилижанс» на паровой тяге.

— И что в этом смешного? — не поняла она. — Паровые машины все больше развиваются. Да у вас в поместье уже есть одна — которая на лесопилке стоит! И паровозы уже вовсю строят. Это же логично, что если и будут делать летательный аппарат, то только с помощью паровика его и создать возможно.

— Паровик — машина чересчур большая и громоздкая, — стал я ей пояснять. — Даже в нашу карету его не поставишь, чтобы заменить лошадей. Я уже думал над этим. Для того надо сильно его размер уменьшить, но тогда и мощность у него падает чрезвычайно. А в воздух чтобы машине подняться, надо усилий гораздо больше. И чем легче сам аппарат, тем проще ему вверх подняться. В таком «дилижансе» всю полезную нагрузку этот паровик на себя заберет. Нет, не верю я, что паровики в будущем, тем более через тысячу лет, будут главными двигателями в мире. Другое что-нибудь придумают. На ином топливе, с другим принципом передачи энергии на тот же крутящий вал. Вот почему бы ему тогда не описать двигатель на магнитной подушке?

— На чем? — удивилась уже Аня.

— Ну смотрите, — стал я им объяснять. — Вы видели, что два магнита могут не только склеиваться, но и отталкиваться — смотря какой стороной их друг к другу приложить? — девушки неуверенно кивнули. Или не знают ничего о магнитах, или слышали что-то мельком, но не углублялись в тему. Скорее второй вариант — иначе бы спросили, а что это такое. И я продолжил. — Ну и представьте: прокладывается дорога из магнита. Делается телега с дном из того же магнита, но со стороной, которая будет отталкиваться от дороги. И при установке этой телеги на дорогу она будет над ней парить! А парящий объект даже человек легко толкнуть может, тут много усилий прикладывать для его передвижения не нужно. Приделать к такой телеге какой-нибудь моторчик — да просто винт поставить, чтобы при его закручивании с одной стороны всасывался воздух, а с другой выталкивался — и эта магнитная телега уже полетит над землей! А винт тот можно и педалями крутить, как на велосипеде. Чем вам не транспорт будущего через тысячу лет?

Мои дамы лишь рты пораскрывали в изумлении. А я с грустью подумал, что и мои фантазии выглядят примерно так же смешно, как «воздушные дилижансы» на паровой тяге у Фаддея Венедиктовича. Но не объяснять же сейчас Ане с Настей про электрические двигатели, ядерную энергию, да реактивные турбины? Я и сам в них кроме названия ничего не знаю, так и на пальцах доступно объяснить их принцип работы не смогу. И они для девушек будут еще большей фантазией, что озвученный мной транспорт на магнитной подушке.

Но техника — далеко не единственное, что меня удивило в книге. Умиление вызвала убежденность писателя, что международным и главным языком в будущем станет… арабский! Вот откуда он это взял? Я бы понял, если бы повесть свою он написал недавно, после проигранной Крымской войны и развития сотрудничества с Персией. Но книга-то вышла в 1824 году! После победы над Наполеоном и как следствие — сильным развитием французского языка в нашей стране. Или дело в том, что у Франции на Ближнем востоке и в Африке много колоний, в которых общаются на этом языке? Понятия не имею, что повлияло на выбор языка общения будущего у Фаддея Венедиктовича. А вот его прогноз о потеплении в Арктике и похолодании в Африке немного совпадает с теми «страшилками» будущего о глобальном потеплении, что я неоднократно слышал в прошлой жизни.

Прочтение повести Булгарина не только позволило мне не заскучать в пути, но и заставило задуматься о нынешних представлениях людей о будущем. А заодно захотелось познакомиться с писателем, если он еще жив.

* * *

Поместье Винокуровых

— Марфа! — раздался на весь дом громкий и злой крик Ольги Алексеевны. — Живо сюда!

Кухарка вздрогнула от этого голоса. Барыня так кричит, только когда провинность кто какую совершил, и наказать собирается. Но женщина ведь все делает справно? Старается, благодаря чему давно плети не знала, и забыть уже успела, каково это — когда тебе спину заголяют, да кожаная плетка кожу срывает. Неужто на старости лет вспомнить придется?

Быстро перекрестившись на стоящую в углу икону, женщина поторопилась к госпоже. Иначе та сильнее разозлится и наказание еще более суровым окажется.

Прибежав в гостевой зал, Марфа глубоко поклонилась госпоже.

— Звали, барыня?

— Это что такое? — с брезгливостью указала пальчиком на поднос та.

— Дык… пирожные, — растерялась женщина.

— Я сама вижу, что не печенье, — фыркнула Ольга Алексеевна. — Почему они свеклой отдают⁈ Они сладкие должны быть, а не овощами пахнуть! А если бы у нас гости были⁈ Как бы я им в глаза смотрела, ты подумала?

— Не гневайтесь, барыня! — упала на колени кухарка. — То Прасковья готовила! Не уследила я за ней. Когда рядом была — не видела, чтобы она свеклу добавляла.

— Зови ее, — раздраженно приказала Ольга Алексеевна.

Через минуту и молодая помощница Марфы стояла перед помещицей, уткнув взгляд в пол.

— Ну-ка, признавайся, зачем свеклу в пирожные добавила? — строго спросила девчонку Винокурова.

— Не добавляла я ее, госпожа, — прошептала та. — Перед богом