— Я понимаю тебя, Нейтан, — сказала, поглаживая ребёнка по голове. — И уверена, что твой брат сделал правильный выбор.

— А как же мы? — прозвучал глухой вопрос.

— Придёт время, и ты, и твои сёстры с братьями выберут свой путь. Сейчас мы все должны радоваться за Даниэля.

— Мать страшно разозлилась, когда узнала. Даниэль единственный хоть что-то приносил в дом. Теперь ей придётся работать больше.

— Где она работает?

— Я не знаю.

— Но куда она уходит по утрам?

— Не могу сказать. Она то уходит, то нет. Часто появляются какие-то мужчины, и уводят её. Но бывает, что мужчины остаются в нашем доме, и тогда она выгоняет нас, отдаёт Тину и велит не возвращаться, пока она не отодвинет шторы.

Я бессильно сомкнула веки.

Так значит, эта многодетная мать промышляла древнейшей из профессий. Неужели настолько не хотелось на лесоповал? И неудивительно, что в семье каждый год прибавление.

— Тина — это твоя младшая сестра?

— Да. И она всё время кричит, просится домой. С ней тяжело управляться. Особенно теперь, когда Джейн с нами больше не уходит, а остаётся с матерью, когда заявляются гости.

У меня внутри всё похолодело.

— Джейн — тоже твоя сестра? — спросила, уже зная ответ.

Мальчик кивнул.

— Она старшая из нас. Джейн очень добрая. Но в последнее время её не узнать. Она молчит, ничего не ест. Когда младшие просят поиграть с ними, она плачет и уходит.

Мне тоже хотелось плакать. А ещё сорваться и сейчас же бежать к дому Робсонов, чтобы спасать детей. Мать проститутка тащила в своё болото родную дочь, и ужас от осознания этого не умещался в голове.

— Где вы живёте? — спросила я.

— На окраине возле леса. Наш дом с трещиной в окне. Его сразу можно узнать.

Погладив Нейтана по голове и поцеловав в макушку, я постаралась улыбнуться и ещё раз обнадёжила его, сказав, что всё обязательно будет хорошо. Самой же верилось в это с трудом.

Мы вместе покинули школу. Миновав аллею, я вышла к развилке, одна из дорог которой вела к коттеджам, а вторая — к парку возле особняка Хальтов. Я намеревалась идти домой и рассказать обо всём девочкам. Но хохот и крики привлекли моё внимание, заставив сменить маршрут.

Пройдя немного, я вышла на пустырь, где двое мальчишек бросали друг другу небольшой, но довольно увесистый предмет, отдалённо напоминавший мяч. Поняв, что это не мяч, я бросилась к ним.

— Вы с ума сошли? — закричала, приближаясь. — Этим же можно голову проломить!

Остановившись возле мальчишек, которые теперь хмурились и шкодливо переглядывались, я протянула руку, ожидая, что мне отдадут предмет. А когда один из ребят нехотя подал его, едва не уронила увесистый кусок мрамора.

— Где вы это взяли? — спросила дрожащим голосом, вглядываясь в лицо, черты которого отражали меня как в зеркале.

— В парке, — сказал ребёнок. — Их там много.

— Этой ночью кто-то отбил головы статуям, — поддержал его второй. — Жалко. А ведь они были красивые.

— Очень на вас похожи, мисс Петерсон.

Глава 33

На дрожащих ногах я дошла до дома, заперла дверь изнутри и долго боялась открыть окно.

Сомнений не оставалось. Автор письма с угрозой, и тот, кто изуродовал скульптуры — один человек. И он не скупится на театральные эффекты. Но, как бы то ни было, я боялась. И со страхом ждала, что ещё предпримет злопыхатель.

Вечером пришла Ники, от которой я решила не таиться. И вскоре мы уже сидели на кухне у Люси, где ребята, не перебивая, слушали мою историю.

— Ночью со стороны парка доносился стук, — сказал Реджи, когда пересказ событий закончился. — Мне это показалось странным, ведь каменоломни не работают по ночам.

— Почему я не слышала? — удивилась Люси.

— Ты спала крепко. А мне сна за эти дни на всю жизнь хватило, поэтому ночами я просыпаюсь чуть что. Но грохотало недолго. А когда шум утих, по нашей аллее кто-то быстро пробежал. Я успел увидеть лишь краешек тёмного плаща, да закрытый капюшоном затылок.

— Но почему в доме Хальтов никто не отреагировал?

— Отреагировали. Вскоре оттуда послышались крики и собачий лай. Но, как я понял, никого догнать не удалось. Тот человек наверняка воспользовался повозкой или экипажем.

— Ты не догадываешься, кто бы это мог быть? — спросила меня Люси.

Я покачала головой, а потом сказала:

— Ещё недавно можно было спорить на деньги, что это выходки Урсулы Белрейд, если бы та не предложила мне на днях работу.

— Работу? — удивилась девушка.

— Да. Стать гувернанткой для ещё не родившихся наследников лорда и леди Хальт.

Ники, которая уже всё знала, фыркнула.

— Какие глупости! — ахнула Люси. — Я надеюсь, ты не согласилась?

— Нет, конечно. Правда, теперь мне придётся тащиться на обед в их дом, чтобы сказать своё твёрдое нет.

— Не ходи, — потребовала Николетта. — Напиши письмо, и хватит с них. Что-то здесь нечисто. Гувернантка для детей. Пусть родит сначала!

Дождавшись наших укоризненных взглядов, девушка продолжила:

— Эта Лариэль Белрейд такая рахитичная барышня. Непонятно, в чём душа держится. Нет, я, конечно, желаю счастья ей и господину Хальту, но если она осилит хотя бы одного ребёнка, это будет чудо.

— Вообще, не проблема, — заявила Люси и стала собирать чашки со стола. — Не смогут родить, возьмут малыша из приюта или у каких-нибудь неблагонадёжных. Вон как Мари Робсон. Мамаша вроде неё с лёгкостью переложит ответственность за новорождённого на чужие плечи. Ей дети в тягость, и она совершенно не заботится о них. Мари, кстати, снова беременна.

У меня рука дрогнула, а следом из неё на стол со звоном упала ложка.

Как я могла забыть?! К чёрту головы скульптур и диковинные предложения о работе. Детей надо спасать от чудовища, которое смеет называть себя их матерью.

— Линда, ты чего? — Ники склонилась и заглянула мне в глаза.

— Правда, что с тобой? — Люси была уже тут как тут. — Ты так побледнела.

— Ох, девочки. Мари Робсон страшный человек. И мы должны что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.

Я рассказала им всё, что узнала утром от Нейтана. Как и следовало ожидать, девочки даже