Морфей. — Оба они могут испытать искушение, когда вы отправитесь с моими детьми. Ведь, продав их жизни, они могут выторговать себе большую силу. Именно поэтому я держал детей около себя — из-за таких козлов. Но дальше находиться им здесь небезопасно.

— Смотри, брат, — на этот раз Один уже произнёс слово чётко и уверенно, как само собой разумеющееся.

И он показал свою душу, в которой…

— Откуда ты это узнал? — удивился я, увидев знакомые плетения, с помощью которых в его душе были неразрывно привязаны две ярчайшие нити. Нити судьбы, в которых я безошибочно узнал ауру Морфея и Локи.

— Мне подсказал Кодекс, — пожал плечами Один.

А я так и остался с открытым ртом, не зная, что сказать.

— Но, блин… — я отправил посыл Кодексу, чтобы проверить слова мохнатого самурая.

— Это должен был быть сюрприз, Сандр. Но ты всё правильно понял. Один теперь один из нас. Я признал его достойным. И осталось только, чтобы другие братья одобрили мою волю.

— Охренеть! Кодекс шутит. Кодекс делает сюрпризы. Куда катится этот мир? — растерянно проговорил я.

— В задницу, Сандр! Он вполне может скатиться в задницу, если ты это позволишь! — и снова это был Кодекс, который как будто сам смутился своему внезапно прорезавшемуся чувству юмора, потому что без всяческих прощаний исчез у меня из головы.

— Что ж, это меняет дело, — я не знал, каким образом Один заставил это сделать, но понимал, что ни Морфей, ни Локи теперь не в силах сделать что-либо, что противоречит желанию маленького крысюка.

Я думал, что клятва Титанов — это нечто неожиданное, но вечная клятва Тёмных Богов маленькому крысюку…

Я удивленно покачал головой. Кажется, все вокруг сейчас сходят с ума…

Глава 16

Где-то в Многомерной Вселенной

Первая крепость Охотников

Первый тяжело вздохнул, глядя на картину, которая расстилалась перед его глазами. Охотники в одном из главных залов сейчас радостно били кружками по столам и выкрикивали призывы к великой пьянке. Новый брат прибыл в их ряды. И нельзя сказать, что этот самый брат не был им знаком, поэтому Первый не спешил подходить и поздравлять его — а вдруг опять пропадет?

Однако время шло, братья расспрашивали, поздравляли и, кажется, даже пытались споить новичка. Но Крысолюд или просто Крыс, тут уж с какой стороны посмотреть, — наотрез отказывался, ссылаясь на свой внутренний кодекс. Тогда уже и Первый решил подойти.

— Я приветствую нашего нового брата. Надеюсь, в этот раз ты к нам надолго, — он позволил себе легкую улыбку и протянул вперед руку, которую крысюк тут же пожал.

— Мой господин в этот раз запретил мне возвращаться, — ответил тот.

История была интересна тем, что они уже виделись. Этот крыс привел сюда одну из жен Сандра, а затем взял и сбежал в портал назад, пока была такая возможность.

И судя по тому, он не сбежал, а скорее вернулся к тому, кого считает другом и господином. Несмотря на то, что эти слова — «друг» и «господин» — сочетаются довольно плохо, это же Сандр. Там, где он вступает в дело, логика напрочь умирает или выбрасывается в окно.

И про окно и логику — это совсем даже не шутка. Был один момент в интересном мире, который отличался глупыми именами. Там одним королевством правил король Логика.

И почему-то он решил оскорбить Сандра, который прибыл туда с дипломатической миссией поприветствовать монарха и сообщить, что планета теперь входит в общий круг телепортов Многомерной, и Охотники с радостью предоставят свои услуги.

Король только рассмеялся, обозвал Сандра деревенщиной и приказал высечь его плетьми. Нашему брату пришлось лишь поднять одну бровь и приправить всё капелькой силы, чтобы гвардия, у которой наверняка тоже были дурацкие имена, разбежалась кто куда. А вот король как-то не успел, и единственным местом, которое он выбрал для побега, оказалось окно.

Достаточно забавная история, но сильно устаревшая — слишком долго уже они над ней смеялись.

С крысюком тоже вышла интересная ситуация. Он не сбегал, а, так сказать, нашел лазейку, ведь Сандр не запретил ему возвращаться позже. Он прикинул уже здесь, на месте, что Анна здесь в безопасности, и господину он в итоге будет нужней. А если учитывать, какие события сейчас происходят на Земле, то, возможно, он был прав.

Душа каждого охотника болела от осознания того, что их брат запечатан на этой отсталой планете, а они совершенно ничего не могут сделать. Притом что каждый пытался найти способ, как туда проникнуть. Ну, наверное, кроме Дэна и Мака. Эти чаще пили и рассказывали истории о том, что это не Сандра там закрыли, а Многомерную от него обезопасили. И опять же, даже эта шутка была уже не новой.

Материала для обсуждения прибавилось, если прикинуть, сколько всего интересного рассказали жены их брата. Делали они это, конечно, без всякого умысла.

Просто действительно смешно слышать, как, к примеру, великий Сандр едва спасся от каких-то там червяков из разлома или как на победу над эмиссаром Неназываемого у него ушло столько времени. Возлюбленные их брата, конечно, не понимали причин смеха, но это было неважно.

Кстати, Сандр тоже сможет посмеяться, если любит черный юмор: его жены уже третий раз ходят на шоппинг. И нужно понимать, что ходят они по таким местам, где цены не вещах указаны. Они прикидывают, что заплатить в принципе могут, ведь у них на планете есть деньги, но не совсем осознают ценность местных предметов. Однако если вдруг Великий Охотник Сандр не сможет оплатить их счет, Орден будет долгие столетия стебаться над ним, но, само собой, поможет. Охотники со временем становятся как те же драконы — золота столько, что потратить за одну жизнь не смогут (по крайней мере, Сандр не смог), хотя расставаться с ним желают не всегда.

Однажды, кстати, был спор: кто больше потратит за одну ночь. Разгорелся он между Сандром, Дэном и Маком. Победителя так и не выявили — счетоводы просто сбились со счета, поэтому объявили дружескую ничью.

Первый достаточно глубоко погрузился в мысли, пока обстановка вокруг менялась. Одина — а их нового брата звали именно так — уже усадили за стол и начали расспрашивать. Первый видел, насколько тому неудобно и даже некомфортно, а потому решил действовать по другой схеме. Аналитический ум подсказывал, что здесь что-то не так.

— Брат Один,