После трех часов дня прибежала ошарашенная Полина:

— Леваневский падает! Отказал правый крайний двигатель. Идут на трех. Не могут удерживать высоту.

— Что⁈

Я тут же подскочил и помчался в штаб. Еще на пороге мои легкие чуть не разорвались от табака, но сейчас это не имело никакого значения. Вот только ничего нового никто не сообщил. Я разочарованно вышел на улицу, стащив со стола пустую карту Арктики, штурманскую линейку и бланк с отпечатанными координатами и временем передачи радиограмм.

Когда легкие и голова немного прочистились от табачного смрада, я убежал на стоянку самолетов, забрался в штурманскую кабину «Стали» и сел за расчеты. Давненько я не занимался ничем подобным…

Спустя два часа у меня уже были готовы примерные прикидки возможных координат Леваневского и даже набросок спасательной операции. Не без участия такого выдающегося самолета, как «Сталь-7».

Откуда я все это знаю? Да просто летчик-истребитель обязан быть штурманом — он же один в кабине. Если, конечно, его самолет хоть немного удаляется от аэродрома. Мне, еще в летной школе, штурманскую науку вбивал сам Беляков — участник недавнего перелета через полюс. Так что я кое-что смыслю в этом нудном и скучном деле — расчете разных там локсодромий и ортодромий.

В штабе перелета не спали всю ночь — табачный дым валил из всех щелей. Я звякнул жене и вновь ушел в казарму — на свободную койку. Моего «экспертного» мнения все равно никто не спрашивал.

Утром стало ясно: Леваневский пропал. Исчез среди бескрайних просторов Арктики. Полина ходила потерянная, с черными кругами под глазами. Я ободряюще чмокнул ее в щечку, забрал выкладки, штурманскую линейку и поехал из Щелково на свой аэродром.

Меня тут же позвали в кабинет Поликарпова. Как обычно, главный конструктор сидел за столом, на диване расположился майор НКВД Василий Брагин. Я, в свою очередь, нахально взял стул и положил перед Поликарповым свои расчеты.

— Так вы еще и штурман? — воскликнул главный.

— Есть немного. Я по какому вопросу-то? Вам, наверное, уже сообщили об исчезновении Леваневского. У меня предложение использовать для поисков новейший самолет «Сталь-7». Тот, что в Щелково.

Поликарпов развел руками:

— Это не в моей компетенции. Почему бы вам не сделать предложение в штабе перелета?

— Я там словно человек-невидимка. Все ходят мимо с вытаращенными зенками, и здороваться не хотят. В лучшем случае мое предложение засунут под сукно. Причем в буквальном смысле: у них на столе веселенькая зеленая скатерть. Чтобы карты не скользили. А в худшем — запихают мои выкладки мне… понятно, куда.

— Ну… вы в любом случае не туда обратились, Алексей Васильевич.

Брагин подался вперед, проглядел карты и повернулся к Поликарпову:

— Почему же, Николай Николаевич, не туда? Очень даже туда. Я сам займусь этим вопросом. Вас, товарищ Вихорев, скорее всего, включат в экипаж Полины Осиповой и Валентины Гриценко. Будете летчиком-наблюдателем, штурманом и начальником экспедиции.

Вот тебе раз. Во-первых, я узнал, как зовут мою давнюю подругу, во-вторых, ей придется летать под моим началом. Любопытный получается коленкор.

Я попытался возразить:

— Девочки обидятся. Вроде там чисто женский экипаж. А тут к ним прораба подселили.

— Одно дело — перелет. Второе — спасательная операция. Мы им еще радиста-бортмеханика подкинем. Фернандо, я думаю, подойдет.

— Он говорил, что-то вроде понимает радиосвязи… Неужели настолько хорошо?

— Еще как. Мы сами удивились. Оказывается, до войны в Испании он работал техником по радио и радистом. Был радиолюбителем. Азбука Морзе для него — как родной язык. Другой вопрос, что на И-15 радиостанций не оказалось.

— Зато на СБ они были. Мог бы попросить перевестись.

— Скромность — лучший путь к забвению, — Брагин остался бесстрастным, точно деревянный идол. — В штабе же у них творился форменный бард… беспорядок.

— У нас тогда так и вовсе детский сад, штаны на лямках, — съязвил я. — Штурман, который арктический лед видел только на фотографиях, механик, ни разу в жизни не видевший ни самолета, ни его двигателей. У Николай Николаевича двигатели воздушного охлаждения. На «Стали» же стоят «водяные» М-103.

— Зато у девушек солидный опыт арктических полетов. Особенно у Полины.

— Так вот куда она исчезла на несколько месяцев! — вырвалось у меня.

— Фернандо летит… гм… по нашей линии, — Брагин сделал упор на слово «нашей». — Но это ничего. У нас всем дело найдется. Привет тебе от Педро, кстати. Добрым словом тебя вспоминает.

— Ему тоже пламенный и большевистский привет. Я могу идти?

— Не смею задерживать. Поезжайте домой. Завтра возвращайтесь в Щелково. Пока вам здесь делать нечего.

Я вышел из кабинета, покинул аэродром и сел на трамвай. Остаток дня я посвятил семье.

Глава 31

Диверсии продолжаются

Формальности уладили быстро — меньше чем за три дня. Еще пара дней потребовалась на оснащение и проверку самолета. Мы выполнили пробный полет, и я, сидя в застекленной кабине штурмана, оценил комфорт новой машины. В ней был даже обогрев. В самом деле: не все достижения должны даваться героическими усилиями и превозмоганием.

— Когда это ты заделался штурманом? — ехидно поинтересовалась Полина после посадки.

Я развеселился:

— Прошел ускоренные курсы. А что такого? Штурманское дело — это математика и цифры в первую очередь. А я к ним привычен. А что? Штурман — бухгалтер неба. Или моря. Это уж как получится.

Жена, разумеется, не пришла в восторг от моего назначения.

— Что, мужиков на вашем аэродроме уже не хватает? Девок набрали?

Я впервые в жизни видел ее такой грубой.

— Ревнивица моя. Воспринимай летчиц как… мужчин. В них ничего женского нет. Они все в мужских комбинезонах.

— Кроме груди и того, что внизу живота, — Марина распахнула халатик и потянула меня к постели. — Разве я уже не хороша?

От жены пахло молоком. Я прижал ее к себе.

— Я имел в виду, они не в моем вкусе. Девочки-мальчики какие-то. Ты же вне конкуренции. Капиталистической, хи-хи…

В «Тысяче и одной ночи» написано: «Он набросился на нее как лев на овцу». Вот и я сделал то же самое. Набросился. Как лев. На… гм… овцу? Моя жена не овца, конечно а самая сладкая девушка из всех, которых я встречал… На аэродром я немного опоздал, зато настроение у меня было что надо.

Еще два дня интенсивных тренировок, и наш самолет вылетел в Мурманск. Я настоял на неполной заправке. Остальное топливо мы должны были взять на месте, на военном аэродроме Мурмаши. Это нас и спасло.

Весь полет проходил спокойно. Прекрасная погода, легкий ветер, видимость,