Знатоком душ Андер и прослыл за весьма короткое время. К нему приходили не за новым платьем — за новой судьбой. За решением проблем, которые он считывал с одного взгляда.

Через неделю после нашумевшего приёма у мэра неизменной гостьей по четвергам стала и капитанша фон Штольц. Даму называли капитаншей по званию усопшего мужа, но в действительности она и сама была капитаном — получила звание ещё задолго до смерти супруга, так что «капитаншей» скорее был он.

Катарина фон Штольц маялась грыжей, а корсеты причиняли ей лишь мучения. Андер, как бы он ни ненавидел эти «устаревшие оковы», сшил для неё принципиально новый: не приподнимающий грудь и утягивающий талию, но поддерживающий поясницу. А в него, проконсультировавшись с её лекарем, ещё вставил полоску с нагревательной нитью, наподобие той, что применялась в фламболях.

Катарина фон Штольц приносила по четвергам пропитанные мёдом крохотные слоёные пирожные виндейского рецепта. Гренадина в те же дни подавала круто заваренный чай с молоком по той же восточной традиции, и лучшего сочетания было не придумать.

В благодарность за небольшую помощь — не самой же Ами было волочь бесчувственного модистера на плечах на второй этаж — таверна «Мяско, потрошки да булочки» разжилась рецептом Идеального Омлета. За три неполных дня завтраки у эксцентричных поваров стали уделом избранных — мест для всех экзальтированных вопиющим попранием правил дам уже не хватало.

Вырос и счёт Гренадины к самой Ами: предстоящее время пребывания в Бриаре бедного, ни о чём не подозревающего Эспена, увеличилось до трёх дней.

А ещё это вредное насекомое, которое следовало бы хорошенько припугнуть и окончательно дожать, уже несколько дней не появлялось в доме. Ами лишь злорадно прятала еду под неподъёмные крышки и терпеливо ждала, когда оголодавшая феечка появится вновь.

— Мисс Тэм! — сквозь тревожные мысли всё же прорвалось что-то требовательное, возмущённое, беспрекословное и уже почти родное.

И Ами, улыбнувшись, сдала модистеру очередную тряпочку.

Это действительно было сложно. Раз за разом прошивать эти чёртовы тряпочки лишь чуть-чуть лучше. А не выполнить задание модистера идеально сразу. Куница Тэм своими ловкими пальчиками могла подделать до пятидесяти почерков, не говоря уж о вскрытии сейфов, где точность и аккуратность требовалась не в пример стежкам в две восьмых дюйма — а куда тоньше.

Но модистеру это нравилось.

Значит, и Ами эта игра нравилась тоже.

✂

— Наряд — просто сногсшибательный! Это для мадам Ризе? Какая необычная драпировка! Тут, правда, немножко криво, но вот что случается, если брать на работу кого ни попадя… — нахально разглагольствовала Петра. — Для одноразовых поцелуев из жалости такие, может, и годятся, но кособокая модель — это уже чересчур. Нет, милый, ну правда, ты только посмотри, как её перекосило! Платье-то идеально ровное — ты другого и не смог бы сотворить, но именно на ней подол справа куда ниже, чем слева…

Куница Тэм лениво повернула голову, подняла перед собой раскрытую ладонь и беззвучно прихлопнула её второй рукой, глядя на Петру в упор. Дрянное насекомое поперхнулось словами.

— Это асимметричный фасон, всё так и должно быть, мисс Петра, — успокоил Андер льстивую прилипалу. — Мы почти закончили, мисс Тэм. Пригласите мадам Ризе на окончательную примерку в пятницу, но, думаю, подгонка уже не потребуется — от талии и ниже вы с нею совершенно одинаковой длины.

О, только Андер мог это сказать! Не отметить стройность ножек, не подчеркнуть их изящество, а мерить их достоинства исключительно портновской лентой!

Сам он копошился с булавками где-то внизу, у ног Ами, а потому выразительной пантомимы видеть не мог. Мастерская обзавелась небольшим круглым подиумом по инициативе Ами: ей вдруг неприятно стало видеть, как мистер-модистер на примерках и стоит, и сидит, согнувшись в три погибели. А так и мэтру удобнее, и «гостьи» на высоком постаменте чувствуют себя совсем иначе — королевами. Особенно когда любезный мэтр непременно подаёт ручку после, чтобы дама с него спорхнула, хихикнув как девочка.

Органдикрылое вернулось быстро, уже через два дня. Опасаясь гнева Куницы после неудачной попытки сдать властям соперницу (а именно ею Петра всерьёз и полагала Ами, считая, что модистер должен принадлежать лишь ей), та вначале появлялась лишь в присутствии Андера.

А уж как была разочарована тем, что Ами и сама там теперь торчит безвылазно, осваивая то закрепки, то формулы для конструирования деталей. А наука эта оказалась довольно занимательной — цифры Ами любила.

Но слегка переусердствовала, увлёкшись. Довольный её успехами Андер даже доверил Ами раскроить детали, которые она же прежде наметила на драгоценном шилькете обмылком. И вот тут Кунице даже не пришлось прикидываться неумехой. Вырезала, как и было нарисовано… Кто ж знал, что эти чёртовы вытачки вырезать не нужно вовсе!

Возвращение нахалки было предопределено — кто ж сам по доброй воле уходил от стряпни Гренадины? Разве что повсюду она теперь следовала за Андером — ведь любимый не даст её в обиду! Тем более когда репутация этой «кто ни попадя» и так висит на волоске, и стоит лишь Петре махнуть крылышком… Даже спала отныне в его спальне, посматривая на Ами с превосходством.

Куница же посматривала на феечку хищным цепким взглядом, выжидая, когда та немного расслабится. И случай наконец представился.

— Снова мыши? — Андер вдруг оторвался от атласного свадебного лифа, что уже вторые сутки расшивал мелким речным жемчугом, и поднял голову, прислушиваясь. — Вы это слышите, мисс Тэм?

— Вы просто утомились, мэтр, вот вам и слышится разное, — ласково сказала Ами. — Поздновато уже.

И как бы невзначай сама встала, разминая шею. И, приблизившись, сочувственно погладила Андера по плечу. И даже не столько со-, сколько именно чувственно. Модистер ожидаемо закаменел. Сглотнул.

— Вы правы, мисс Тэм. Уже довольно поздно. Пожалуй, на сегодня закончим.

И едва ли не выпрыгнул из-за стола, прикрывая полыхающие уши.

— Я приберу, — угодливо улыбнулась Ами. — Доброй ночи, мэтр.

Это правило соблюдалось неукоснительно: в конце рабочего дня либо после каждой законченной модели в мастерской мэтра должен царить идеальный порядок. А неосторожно задремавшая феечка этому никак не отвечала.

Свернув в узелок отрез панбархата, ставший ложем для потерявшей бдительность Петры, Куница выскользнула в ночь и тихо постучала в дом напротив.

— Мидии в сливочно-сырном соусе с тремя видами перца и хрустящим багетом, — выложила Куница свой веский аргумент. — И помогу подобрать вино.

— Лопату возьму, — мгновенно подобрался