— Смотри на меня.

— Мудак. — Я снова бью ладонями по его раздражающе твердой груди, а он даже не вздрагивает. — Ты невыносимый, высокомерный, властный...

— Следи за своим языком.

— Я не буду следить за своим гребаным языком! — Я свирепо смотрю на него, чувствуя, как вся моя сдержанность улетучивается, когда ярость, разочарование и ужасное желание, накопившиеся за последние недели, сжигают меня. — Потому что ты не можешь получить и то, и другое. Либо я трахаюсь с кем, блять, захочу. Либо ты трахаешь меня, а я соглашаюсь больше ни к кому не прикасаться.

Его глаза вспыхивают, и он сжимает пальцы вокруг моего горла.

— Я уже говорил тебе, что не стану трахать Петрову.

— Отлично! Тогда решено. — Я с вызовом смотрю на него в ответ. — Как только я выйду из этой комнаты, я позвоню Эрику Уилсону, отправлюсь в его пентхаус и позволю ему трахать меня всю следующую неделю.

Напряжение проносится по комнате, как молния. Оно настолько сильное, что, клянусь, я чувствую, как оно вибрирует в воздухе. Выражение лица Кейдена такое мрачное, а когда он говорит, его голос мягкий, низкий и такой опасный, что у меня по спине пробегают мурашки.

— Сделаешь это, и я разукрашу весь его гребаный дом его кровью.

— Тогда я просто позвоню кому-нибудь другому, — парирую я. — Кому-нибудь, кого ты не знаешь. Ты не можешь постоянно следить за мной. Так что, когда я исчезну из твоего поля зрения, ты будешь знать, что я где-то далеко, трахаюсь с кем-то другим.

— Или мы можем вернуться к тому сценарию, где я держу тебя с кляпом во рту, завязанными глазами и прикованной к моей кровати.

— Просто признай это! — Слова, полные разочарования, гнева и отчаяния вырываются из моего горла. — Признай, что ты хочешь меня.

Мышцы на его челюсти напрягаются, когда он скрежещет зубами. Ярость, ревность и то же разочарование, которое чувствую и я, горят в его глазах, когда он смотрит на меня. Но он ничего не говорит.

— У тебя есть два варианта, — говорю я. — Либо ты трахнешь меня. Либо, когда ты увидишь меня в следующий раз, я буду в постели другого мужчины. — Я бросаю на него взгляд, полный вызова. — У тебя есть десять секунд, чтобы принять решение.

Его губы обрушиваются на мои.

Мое сердце подпрыгивает так, что чуть не выскакивает из грудной клетки.

Его рука все еще крепко сжимает мое горло, и он целует меня с таким отчаянием, что я забываю, как дышать.

— Ты порочная, шантажирующая, маленькая злодейка, — рычит он мне в губы между каждым яростным поцелуем.

Я ахаю ему в рот, когда он сильно прикусывает мою нижнюю губу.

Отпустив мое горло, он проводит руками по моим ребрам, в то время как его рот продолжает доминировать над моим. По моим венам пробегает электрический разряд. Его руки доходят до моих бедер. Дрожь пробегает по моему телу от его требовательных прикосновений.

Он резко разрывает поцелуй и, схватив меня за бедра, разворачивает. Я резко втягиваю воздух, когда он прижимает меня грудью к стене.

— Я уничтожу тебя, — рычит он, хватаясь за верхнюю часть моего платья и начиная расстегивать молнию. — Я так, блять, уничтожу тебя, что ты больше никогда не сможешь смотреть на другого мужчину, не чувствуя моих рук на своем теле и моего члена в своей вагине.

Желание разгорается в моих венах, и ответ, вспыхивающий в моем сознании, приходит незамедлительно. И я, блять, позволю тебе.

У меня по коже бегут мурашки, когда Кейден полностью расстегивает молнию и стягивает платье до бедер. Электрические разряды пронзают мое тело, когда он проводит своими сильными руками по моим ребрам, а затем по бедрам, стягивая платье вниз, пока оно, развеваясь, не оказывается на полу у моих лодыжек.

Я пытаюсь повернуться, но Кейден просто прижимает меня обратно к стене. Затем его ловкие пальцы расстегивают застежки на моем лифчике. Мои соски твердеют, когда он снимает его и отбрасывает в сторону. Оставшись в одних трусиках, я поворачиваюсь к нему лицом.

В его глазах вспыхивает огонь, когда он наклоняется и обхватывает обеими руками верхнюю часть моих трусиков.

Затем он срывает их.

Меня пронзает электрический ток, а сердце так сильно бьется в груди, что кажется, будто ребра вот-вот сломаются.

— Я уничтожу тебя, — снова предупреждает он низким и грубым голосом.

Ну что ж, скоро он узнает, что я тоже уничтожу его, и он не посмотрит на других женщин.

Одарив его вызывающей улыбкой, я отхожу от стены и подталкиваю его к кровати. Он позволяет мне.

Его руки хватаются за подол футболки, и он стягивает ее через голову, пока я подталкиваю его к кровати.

В моем животе разливается тепло, а клитор пульсирует, когда я смотрю на его полуобнаженное тело. Боже, он великолепен. Мне хочется провести руками по его рельефному прессу и крепким мышцам груди, ощутив их остроту и твердость.

Я сокращаю расстояние между нами и поднимаю руки, чтобы толкнуть его на кровать. Но в тот момент, когда я это делаю, Кейден движется.

У меня сводит живот, когда он разворачивает нас и бросает меня на матрас, а сам остается стоять рядом с ним.

На его грешном рту играет ухмылка, когда он смотрит на меня. Я прищуриваюсь, глядя на него, но выпутываюсь из простыней и устраиваюсь поудобнее на середине кровати. Кейден наблюдает за мной, медленно расстегивая молнию на брюках.

Во мне вспыхивает нетерпение.

Слегка изменив позу, я раздвигаю ноги и немного подтягиваю колени, чтобы моя киска была полностью открыта Кейдену, который стоит рядом с кроватью и мучает меня, не торопясь раздеваясь.

Ухмылка, полная вызова, расплывается на моих губах, когда я встречаюсь с ним взглядом.

Затем я опускаю руку и начинаю поглаживать свой клитор.

Его брюки, нижнее белье и вся остальная одежда, которая была на нем, падают на пол в считанные секунды.

Мои глаза расширяются от размера его члена.

Это настолько отвлекает меня, что я даже не успеваю осознать происходящее, как Кейден уже забирается на кровать и отталкивает мою руку от клитора. Крепко сжав мое запястье, он прижимает его к матрасу рядом с моей головой, а сам устраивается между моих все еще раздвинутых ног.

— Я уже говорил тебе, что ты маленькая шантажирующая злодейка, которая вляпалась по уши? — рычит он на меня.

Я ухмыляюсь ему.

— И все же, ты сделал именно то, что я хотела.

В его глазах пляшут веселье и порочные обещания, когда он протягивает свободную руку