— Я виню. — Я перестаю рисовать круги на ее коже и вместо этого крепче сжимаю ее бедро, словно пытаясь защитить. — Потому что они неправы.

В ее глазах вспыхивает огонек, и она открывает рот, словно собираясь ответить. Но затем на ее лице появляется неуверенность, и она просто снова закрывает его.

Прочистив горло, она убирает руку с моей груди и начинает отстраняться.

Утрата ее теплого тела, прижатого к моему, подобна удару в живот.

— Мне пора, — говорит она, осторожно выбираясь из постели. — Мне нужно попасть домой, пока мои братья не отправили поисковую группу.

Пусть отправляют, — почти рычу я. Но я знаю, что она права. Сегодня мы и так уже перешли гигантскую черту, так что будет лучше, если она уйдет, пока мы не зашли еще дальше.

Она быстро собирает свою одежду и начинает одеваться. Я натягиваю свежее нижнее белье и свободные штаны, которые надеваю перед сном. Сомневаюсь, что после этого я смогу долго спать, но попытаться можно.

Одевшись, она подходит к двери, где я поставил ее туфли на высоком каблуке. Но не надевает их. Она просто наклоняется и берет их в руки. Затем она моргает, как будто только что о чем-то вспомнила.

Ее взгляд скользит по моей комнате, пока она не находит свою сумочку, которая ждет ее на моем комоде. Все еще держа туфли в одной руке, она подходит к сумочке и неловко перекидывает ее через плечо другой рукой. Затем она возвращается к двери.

Сейчас в воздухе витает странное напряжение.

Несколько секунд мы просто стоим и смотрим друг на друга в звенящей тишине.

Ее серые глаза изучают мое лицо. Похоже, она хочет спросить, кем мы теперь являемся друг другу.

Но, к счастью, она ни о чем таком не спрашивает. Потому что я и сам понятия не имею, что ответить на это.

В конце концов, она просто слегка улыбается мне и, не сказав ни слова, выскальзывает за дверь. Я смотрю ей вслед, чувствуя одновременно странную пустоту и хаос эмоций.

Мое сердце беспорядочно бьется в груди, а мысли путаются в голове, пока я стою и смотрю на пустой дверной проем.

Я трахнул Петрову.

А говорил и клялся, что никогда в жизни не сделаю этого. Но в итоге сделал.

И я не только трахнул ее, но еще и обнял после этого. И рассказал ей кое-что. О себе.

Какого хрена я делаю?

У меня есть план. Хороший план. План, как уничтожить ее и окончательно разрушить эту чертову семью. Я не должен был переступать эту черту. Не должен был привозить ее сюда. Не должен был позволять ей так морочить мне голову.

Потому что теперь я не знаю, кем мы являемся друг другу. Я не знаю, что мне теперь с ней делать. Что мне теперь делать с самим собой.

Единственное, в чем я уверен на сто процентов, это то, что:

Ни один другой мужчина никогда не прикоснется к ней.

Глава 23

Алина

Даже по телефону я слышу разочарование отца. Я слышу это по напряженному тону его голоса. Слышу это по тому, как он вздыхает. Слышу это даже в тишине, когда он вообще ничего не говорит. Уставившись на белый потолок своей спальни, я прижимаю телефон к уху и жду, когда он закончит читать мне нотации.

— Можешь представить, как я был смущен, когда узнал от одного из своих деловых партнеров, что он видел тебя в ночном клубе, — говорит он.

Если бы он только знал, что еще я натворила в ту ночь. Выпивка — ничто по сравнению с настоящим преступлением, которое я совершила два дня назад. Если бы он когда-нибудь узнал, что я трахалась с Хантером, он бы в мгновение ока вытащил меня из Блэкуотера и запер в нашем семейном особняке в городе.

— Я просто хотела расслабиться, и к тому же, я была там с девочками, — протестую я.

— Захотела расслабиться? С девочками? Я думал, ты приехала в Блэкуотер, чтобы тренироваться. А не тусоваться.

— Это было всего один раз.

— Один раз, о котором мне известно.

Сжав челюсти, я ничего не говорю. Потому что в этом он, конечно, прав.

За окнами теплый полуденный ветер гонит по небу мягкие белые облака. Из-за этого свет, падающий на мои светлые стены, исчезает и появляется снова, когда облака на время закрывают солнце, а затем снова движутся дальше.

Папа глубоко вздыхает.

— Я договорился о встрече.

— О встрече? — Я хмуро смотрю на пустой потолок. — Сегодня воскресенье. А завтра у меня снова занятия.

— Я знаю. Она сегодня.

— Уже почти полдень.

— Это свидание за ланчем.

Мое сердце подпрыгивает в груди, и я резко сажусь на кровати.

— Свидание?

— Да.

— Но ты сказал...

— Если у тебя есть время на выпивку и вечеринки, значит, у тебя есть время снова начать встречаться с потенциальными кандидатами.

— С потенциальными кандидатами? — Усмехаюсь я. — Ты имеешь в виду мужчин, за которых хочешь выдать меня замуж.

— Не веди себя как ребенок. У всех нас разные роли, когда речь заходит о защите семьи.

— И моя — быть проданной?

На другом конце провода воцаряется тишина.

Зажмурив глаза, я корчу гримасу сожаления, в то время как ужас омывает меня, как холодная вода. Потому что я знаю, что только что зашла слишком далеко.

— Прости, — шепчу я. Открыв глаза, я говорю мягким голосом: — Просто ты сказал, что подаришь мне этот год. Здесь, в Блэкуотере.

Я надеялась на три года, но, похоже, этому не суждено сбыться.

— И я от своих слов не отказываюсь, — отвечает папа. — Но нет ничего плохого в том, чтобы поискать потенциальных кандидатов.

— Но...

— Это всего лишь одно свидание за ланчем, Алина. Неужели я прошу слишком многого?

Да. Но я, конечно, не могу этого сказать, поэтому вместо этого отвечаю:

— Нет.

— Хорошо. Тогда решено. Он заедет за тобой через час.

Я смотрю на свое отражение в зеркале, которое находится в другом конце комнаты, и, не в силах сдержать вздох, осознаю, что все еще одета в пижаму.

Великолепно.

Справедливости ради, Джош оказался вполне приличным парнем. Он привлекателен, как и большинство богатых людей: идеально уложенные светло-каштановые волосы, ровные белые зубы и карие глаза, которые блестят на солнце. И в отличие от других богатых наследников, с которыми мне приходилось ходить на свидания, он не говорит только о себе. Однако, к сожалению, это