вместе с Прокофьевым, иногда без него. Он мог прийти, поговорить с ними и архивариусами, а потом уйти. Они оставались.

— И чем занимались?

— В основном старыми документами.

— Насколько старыми?

— Очень. Некоторые рукописи даже я нормально прочитать не мог.

Вот это уже заставило меня посмотреть на Женьку внимательнее.

Если уж местный книжный червь признавался, что не смог что-то прочитать, значит, там действительно лежало не вчерашнее распоряжение о налоге на капусту.

— В смысле не мог? Выцвели?

— Нет. Язык другой.

— Какой?

— Разные. Некоторые тексты были написаны на древних языках, которыми сейчас почти никто не пользуется. Были и более поздние копии. Архивариусы приносили им целые папки с расшифровками и переводами.

— А они сами читали?

— По-моему, да. По крайней мере, часть документов точно.

Я задумался.

Это становилось ещё интереснее.

— Карты были?

Женька покачал головой.

— Древних почти не сохранилось. По крайней мере, я не видел, чтобы им приносили что-то подобное. Может, какие-нибудь поздние схемы или описания местности, но именно старых карт я не помню.

— Значит, в основном тексты.

— Да.

— И тебе не стало интересно, зачем воспитателю твоего брата понадобились трое неизвестных магов и куча документов, которые старше половины дворца?

— Нет.

Ответил он настолько спокойно, что я даже посмотрел на него.

— Совсем?

— Ты сейчас знаешь про Прокофьева то, чего я тогда не знал. Для меня он был советником отца и воспитателем Дмитрия. Он постоянно занимался государственными делами. Почему я должен был удивиться, что ему понадобились какие-то архивные документы?

И ведь возразить было нечего.

Мы всегда очень умные задним числом. Особенно когда уже знаем, где лежит труп, кто примерно держал нож и почему неплохо было бы вспомнить мужика, который три года назад интересовался, где купить хороший точильный камень. А в тот момент это всего лишь мужик, которому понадобился точильный камень.

— Ладно, — признал я. — Тут претензия снимается. Но почему ты вообще этих троих запомнил?

Женька немного помолчал.

— Они мне мешали.

— В смысле?

— Заняли большой стол, за которым я обычно работал.

Я несколько секунд молча смотрел на него.

— Вот теперь всё встало на свои места. Трое неизвестных сильных магов — ерунда. Прокофьев с ними — тоже ничего особенного. Но сволочи заняли твой стол, и такого ты им уже не простил.

— Там было удобнее, — совершенно серьёзно ответил Женька. — Стол широкий и возле окна света больше.

— Чудовищное преступление. Странно, что ты сразу дворцовую стражу не вызвал.

— Я просто объясняю, почему их запомнил.

— Да понял я. Если когда-нибудь понадобится заставить тебя следить за человеком, достаточно посадить его на твоё любимое место в библиотеке.

Женька фыркнул, а я снова прокрутил услышанное в голове.

Если выдернуть всё из общего контекста, получится всего лишь довольно скучная история о людях, увлекавшихся древними бумажками. Но если добавить к этому то, что я уже знал, история получалась довольно-таки интересная.

Поэтому оставался главный вопрос.

— Хорошо, — сказал я. — С древними бумажками разобрались. А о чём они были?

Женька ответил не сразу.

— О Трейдене.

Я даже шаг сбавил.

— Чего?

— Трейден, — повторил он, явно не понимая причины моей реакции. — Большая часть документов была связана с ним. Точнее, с землями, на которых сейчас находится Трейден.

Вот теперь становилось по-настоящему интересно.

— Ты уверен?

— Конечно. Я несколько раз слышал это название от архивариусов. И на папках были пометки.

— А что конкретно они искали?

— Не знаю.

— Жень...

— Саш, я тебе уже говорил, — вздохнул он. — Мне было совершенно всё равно, чем они занимаются. Я свои документы читал. Они свои.

— Хоть примерно? Города, крепости, древние рода, магические источники?

Женька задумался.

— Нет. Так подробно не помню.

Дальше начинались вопросы, отвечать на которые нужно было уже не ему.

— Ладно, — сказал я. — На этом всё.

— Всё? — удивился Женька. — А ты не хочешь объяснить, почему тебя так заинтересовал Прокофьев?

— Хочу.

Он подождал.

— И?

— И ничего.

— Ты...

— Я пока сам не знаю, во что вляпался. Вот когда узнаю, тогда, может быть, и расскажу. А сейчас тебе лучше вообще забыть этот разговор.

Он нахмурился.

— Думаешь, всё настолько серьёзно?

— Думаю, что лишнее любопытство иногда очень плохо влияет на продолжительность жизни.

— Опять начинаешь.

— Нет. Вот если бы начал, мы бы сейчас минут двадцать обсуждали твою удивительную способность гулять ночью без охраны. А я сегодня добрый.

— Очень заметно.

Мы как раз добрались до перекрёстка, откуда ему было удобнее идти к дворцу, а мне — в другую сторону. Ночная столица почти опустела. Где-то вдали проехала карета, простучав колёсами по мостовой, возле закрытой лавки лениво переговаривались двое стражников.

Женька махнул рукой и пошёл в сторону дворца.

Я некоторое время смотрел ему вслед.

Хороший парень. Умный, не избалованный, да ещё и умудрившийся сохранить нормальное отношение к людям, несмотря на происхождение. Для будущего правителя качество полезное.

Если, конечно, доживёт.

Дождавшись, когда Женька скроется за поворотом, я развернулся и медленно пошёл дальше.

Теперь можно было спокойно подумать.

Потому что после последних слов Женьки отдельные куски этой истории наконец начали складываться в одну картину.

Я шёл по почти пустой улице и в который уже раз прокручивал всё, что успел узнать за последние дни. Только теперь факты уже не болтались в голове каждый сам по себе, а довольно аккуратно вставали один за другим.

Прокофьев.

Трое неизвестных сильных магов.

Древние тексты, связанные с землями Трейдена.

И всё это ещё до того, как Белгородов вообще полез туда со своей войной.

Дальше становилось ещё веселее.

Ирка выяснила, что Прокофьев как минимум дважды встречался с представителями Пепельного Феникса. А представители этого замечательного клуба любителей чужих проблем через некоторое время каким-то образом оказались возле Белгородова.

Потом Белгородов внезапно решил, что ему тесновато в собственных владениях, начал войну с Трейденом, захватил страну и рассадил там своих людей.

Если смотреть на каждый факт отдельно, ещё можно было пожать плечами и сказать, что мир большой, люди встречаются, государства воюют, а влиятельные герцоги имеют странную привычку разговаривать с другими влиятельными людьми.

Вот только вместе всё выглядело уже совсем по-другому.

— Ну и молодец же ты, Прокофьев, — пробормотал