сидел рядом и имел возможность влиять на решения взрослого претендента на престол.

А это уже совсем другие пироги.

— А сейчас он тоже рядом с Дмитрием? — спросил я.

— Конечно. Особенно сейчас.

— Из-за состязания?

— Да. Он занимается практически всей подготовкой. Собирает людей, договаривается с аристократами, организует встречи. У Дмитрия и раньше было много сторонников, а после объявления состязания их стало ещё больше.

— Странно, — сказал я.

— Что именно?

— Что у человека, которого все считают будущим монархом, внезапно появилось много друзей. Вот уж неожиданность. Наверное, исключительно за прекрасный характер любят.

Женька усмехнулся.

— Прокофьев давно собирал вокруг него людей. Это не сейчас началось.

— А сам Дмитрий чем занимается?

— Тоже участвует. Не надо думать, что он ничего не делает и за него всё решает Прокофьев. Брат много работает, встречается с людьми, разбирается в делах. Просто Прокофьев занимается большей частью организационных вопросов.

— Ясно. Значит, твой брат — лицо предприятия, а Прокофьев следит, чтобы предприятие не развалилось.

— Если очень грубо, то примерно так.

— Я по-другому редко умею.

На самом деле услышанное мне совсем не нравилось.

Допустим, Дмитрий выигрывает состязание, садится на трон и становится новым монархом. Кто окажется возле него одним из первых? Правильно. Тот самый человек, который воспитывал его с детства, собрал вокруг него сторонников, помог добраться до трона и чьё мнение для Дмитрия значит едва ли не больше отцовского.

Прокофьев.

А про Прокофьева мы уже знали одну очень неприятную вещь: он зачем-то встречался с магами Пепельного Феникса.

Два раза, как минимум.

А представители Пепельного Феникса позже появились рядом с Белгородовым. После этого Белгородов начал войну с Трейденом, захватил страну и посадил там своих марионеток.

Совпадение?

Вряд ли.

Только в последнее время у меня выработалась дурная привычка относиться к совпадениям как к подозреваемым: сначала проверить, а уже потом отпускать.

— А кроме Дмитрия он чем занимается? — спросил я.

— Государственными делами. Он советник отца, участвует в совете, у него собственные земли. Что именно тебя интересует?

— Да пока сам не знаю, — честно ответил я. — Просто пытаюсь понять, что он за человек.

— Умный, — после небольшой паузы сказал Женька. — Очень умный. Осторожный. Обычно ничего не делает просто так.

— О, — усмехнулся я. — Вот последнее мне особенно понравилось.

— Почему?

— Потому что когда очень умный и осторожный человек начинает делать что-то странное, обычно за этим есть причина. Просто остальные её пока не видят.

Женька посмотрел на меня уже внимательнее.

— Саш, ты чего-то не договариваешь.

— Естественно. Я вообще загадочный человек.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Пока у меня есть только несколько кусочков непонятной мозаики. Рассказывать тебе, какую картинку я из них пытаюсь собрать, пока рано. Вдруг вообще окажется, что детали из разных коробок.

— И Прокофьев один из этих кусочков?

— Возможно.

Женька некоторое время шёл молча.

Я его не торопил.

Собственно, основное я уже выяснил. Прокофьев действительно имел огромное влияние на Дмитрия, причём не только формальное. Если старший принц победит, этот человек почти наверняка окажется рядом с новым монархом и получит ещё больше возможностей, чем имел сейчас.

А значит, разобраться с ним стоило до того, как на голову ему наденут корону. Точнее, не ему, конечно, а его воспитаннику, но в некоторых случаях разница получалась почти косметическая.

Женька вдруг остановился.

— Подожди. Ты ведь не просто так про Прокофьева спрашиваешь?

— Допустим.

Он нахмурился, явно что-то вспоминая.

— Тогда я, кажется, кое-что вспомнил.

Я посмотрел на него.

— А вот теперь подробнее.

Глава 17

Женька несколько секунд молчал, явно пытаясь вытащить из памяти события многолетней давности.

— Это было несколько лет назад. Я тогда часто бывал в дворцовом архиве.

— Какая неожиданность. Никогда бы не подумал, что ты добровольно полезешь туда, где много старых пыльных бумажек.

— Очень смешно.

— Я стараюсь. Продолжай.

— Мне нужны были старые записи по магическим источникам. В обычной библиотеке ничего подходящего не нашлось, зато архивариус сказал, что некоторые материалы могут храниться в закрытой части архива. У членов семьи туда есть доступ, поэтому я несколько дней подряд работал там.

Вполне в духе Женьки. Нормальный принц в свободное время ехал на охоту, устраивал пьянку с друзьями или хотя бы пытался залезть под юбку какой-нибудь симпатичной фрейлине. Этот добровольно запирался в архиве и читал старые записи по магическим источникам.

Хотя после сегодняшней прогулки за редкой травой удивляться уже было поздно.

— И там ты видел Прокофьева?

— Да. Несколько раз.

— Одного?

— Сначала одного. А потом с ним пришли трое мужчин. Я их раньше никогда не видел.

Я повернул к нему голову.

— Совсем?

— Совсем.

Вот это было уже интереснее. Женька всё-таки вырос во дворце. Советников, крупных дворян, постоянных посетителей и людей, вращавшихся возле монаршей семьи, он должен был хотя бы знать в лицо. Если трое незнакомцев несколько дней подряд копались вместе с Прокофьевым в закрытой части дворцового архива, это ещё ничего не доказывало, но в общую копилку странностей вполне годилось.

— Кто такие?

— Не знаю.

— Жень, ты прямо кладезь полезной информации.

— А откуда мне было знать? — возмутился он. — Они мне не представлялись. Пришли с Прокофьевым, поговорили с архивариусом и сели работать.

— Хоть что-нибудь про них помнишь?

Женька ненадолго задумался.

— Трое мужчин. Двое постарше, третий моложе. Одеты хорошо, но без гербов или каких-то знаков рода. На дворян из столицы не похожи. По крайней мере, я их раньше ни на одном приёме не видел.

— Купцы?

— Не думаю.

— Почему?

— Они были магами.

Я невольно замедлил шаг.

— Все трое?

— Да.

— Сильные?

— Достаточно. Точно сказать не могу, я специально их источники не рассматривал. Но слабыми они точно не были.

Приехали.

Трое неизвестных магов с приличными источниками появляются вместе с Прокофьевым в закрытой части дворцового архива и начинают копаться в старых бумагах.

Само по себе, конечно, преступление века. Немедленно хватать всех, вязать и тащить на дыбу.

Проблема заключалась в том, что про Прокофьева уже накопилось слишком много вопросов, чтобы спокойно списывать ещё одну странность на его любовь к историческим исследованиям.

— Один раз приходили?

— Нет. Я видел их несколько раз. Иногда