Внезапно проснулась Мелисса. Увидев дедушку и бабушку, она бросилась ко мне, со слезами крича во все горло:

— Оставьте нас в покое! Однажды Всевышний накажет вас за все зло, которое вы нам причинили. Пожалуйста, оставьте нас в покое!

Мы с девочками не знали, каковы намерения моих родителей, но, судя по всему, ничего хорошего ждать не приходилось. На то, чтобы сохранить мою физическую неприкосновенность, нечего было и надеяться. Я вся сотрясалась от нервных спазмов.

Мать неумолимо приближалась. Оттолкнув девочек в противоположный угол комнаты, она схватила меня и швырнула к ногам отца:

— Сиди и не шевелись!

— Отведите меня в другое место, заклинаю вас. Делайте со мной что хотите, но нельзя, чтобы мои дети присутствовали при этом, — со слезами просила я.

Девочки кричали и плакали, заклиная остановиться. Нора предлагала им себя вместо меня. Мелисса умоляла деда, но тот будто ничего не слышал.

Больше всего я не хотела вмешательства дочерей: нельзя, чтобы потом взялись за них. Поэтому я просила их оставаться на местах. Какое же наказание мне приготовили? Вот тогда я и разглядела, что отец держит ножницы и опасную бритву, а мать — флакончик с темной жидкостью. Значит, отец решил привести в исполнение свою угрозу — зарезать меня? Неужели они осмелятся сделать это на глазаху детей? Нет, только не это! Не перед девочкам и! Меня охватила паника. Стоя перед отцом на коленях, я жалобно твердила:

— Если пришел мой последний час, умоляю пощадить моих дочерей и дать мне время подготовиться.

Мать насмешливо ответила:

— Пока что до этого не дошло! Мы всего-навсего хотим лишить тебя возможности соблазнять других мужчин. Забудь о своих роскошных волосах, которыми ты так гордилась и которые помогали тебе нравиться мужчинам. Опусти голову, тебя сейчас обреют!

— Остановитесь, остановитесь… — рыдали девочки.

— Вы двое, уймитесь! — рявкнула мать.

— Не плачьте, дорогие, успокойтесь. В конце концов, это всего лишь волосы, это не так уж важно! — безостановочно повторяла я.

Мать обеими руками взяла меня за голову, крепко зажав, словно в тисках. Невозможно было даже пошевелиться. Все, что я могла, — это менять направление взгляда и плакать горькими слезами, слыша клацанье ножниц в руках отца и видя, как падают на пол одна прядь за другой. Длинные черные волосы всегда были моей гордостью; я знала, как причесывать их, чтобы выглядеть привлекательнее. Они были частью меня — моей личности и моей истории. Чем больше становилась куча волос на полу, тем сильнее я чувствовала себя униженной и ограбленной. Слыша, как плачут мои девочки, я знала, что они понимают меня, ведь они тоже были женщинами, хоть и маленькими.

Закончив работать ножницами, отец полностью обрил меня опасной бритвой, которую принес с собой. Не особенно умея обращаться с ней, он в нескольких местах порезал кожу — под хоровой плач нас троих.

Я уже собиралась встать, но мать, удержав меня, выплеснула на мою свежевыбритую голову жидкость бутылки. Мне показалось, что кожа воспламенилась! Жжение было настолько нестерпимым, что я взвыла от боли.

Я чувствовала что голова у меня вот-вот взорвется! Родители отказались сделать хоть что-то, чтобы помочь мне. Перед тем как выйти, мать удосужилась пояснить:

— Отныне ты больше не соблазнишь ни одного мужчины, волосы у тебя не отрастут никогда. Насчет ожога можешь не переживать — он исчезнет через несколько часов.

Нора и Мелисса дули мне на голову, чтобы облегчить страдания.

— Мама, у тебя голова вся красная… Мне так больно за тебя, — с сочувствием сказала Нора.

— Об этом не волнуйся, мне уже не так больно. Главное, что мы вместе, живые и здоровые…

Я чувствовала себя оскверненной: родители предали меня в присутствии дочерей. Мне было трудно поверить в реальность произошедшего. В голове не укладывалось, что мои родители способны на такую низость, такую жестокость. Как бы мне хотелось, чтобы все это оказалось лишь ночным кошмаром, который исчезнет, едва я проснусь! Но боль была настолько реальной, что я не могла позволить себе такой самообман.

Спала я в ту ночь плохо: никак не удавалось найти удобное положение для головы, а постанывающую во сне младшую дочь, судя по всему, мучили кошмары.

На следующее утро я проснулась оттого, что Мелисса осторожно гладила меня по голове. Дочь протянула мне платочек, который обычно носила на шее и который перед выходом из дома положила в школьный рюкзак.

— Большое спасибо, моя малышка! Сегодня мне уже лучше, голову больше не жжет. Благодаря твоему платочку я смогу спрятать свою кошмарную лысину.

— Что бы они ни сделали, они все равно не победят нас, — добавила Нора.

— Нет, моя милая, у них это не получится. Мы найдем способ убежать, обещаю тебе.

* * *

Прошло много дней и ночей. Родители продолжали бить и унижать меня, повторяя моим дочкам:

— Если хотите, чтобы вашу мать пощадили, потребуйте, чтобы она вместе с вами вернулась к вашему отцу. А нет — так никакой пощады!

Я неустанно напоминала девочкам, что надо быть терпеливыми, что я обязательно найду способ выбраться на свободу. Нора держалась, но силы Мелиссы были на исходе. Она скучала по конфетам и школе, ей было необходимо двигаться! Чтобы утешить ее, мы играли в «путешествие понарошку» — ходили друг за дружкой вокруг стола, представляя себе места, которые якобы посещаем.

Я постоянно заботилась, чтобы девочкам было хорошо, пыталась их развлечь, но часто не могла придумать ничего нового.

Мы были нетребовательными. Чтобы чувствовать себя лучше, нам было бы достаточно подышать свежим воздухом и всего несколько минут полюбоваться ясным небом.

Дочери поражали меня: чем больше дней проходило, тем мужественнее и решительнее они становились. Я восхищалась, видя, как девочки не опускают руки и не объявляют моим родителям о капитуляции. Я была тронута их сплоченностью. Все трое, мы были вместе как пальцы Одной руки.

Часто я думала о Хусейне, который обещал не оставить нас. Где же он был все это время?

Глава XI. Побег на короткую дистанцию

Прошел месяц. Тщательно обдумав все способы побега, я приняла решение. Пришло время на что-нибудь отважиться. Когда я поделилась своим планом с девочками, те разинули рты от удивления. Мелисса, еще более ослабленная жестокостями, свидетелем и жертвой которых была, первой выразила опасение.

— Но, мама, мы постоянно заперты и за нами все время следят. Твои братья и Амир сильнее нас и не дадут нам уйти. Даже если нам удастся выбраться за дверь, они нас сразу же