Я хекнул, принимая на душу куда более объёмную женскую тушку, но продолжил делать лучезарный вид, ловя взгляды бухающих за другими столами инквизиторов.

Кицуне, которой в данный момент море было не по колено, но уверенно по горло, смерила вампирессу сложным взглядом, а затем, вцепившись в меня обеими руками, хрипло заявила:

— Наш мужик!

…и потом эдак глазки мне снизу состроила!

— Да, ведь?

Приличная женщина на этом месте бы устроила отличную драку, но Эрика, развернувшись на своем неустойчивом сидении, лишь сгребла пискнувшую японку в объятия, звонко поцеловала в нос, а затем заявила:

— В эти игры так не играют, мелочь! Сначала откуси себе кусочек, а потом поговорим!

— … ладно! — звонко и с вызовом буркнули ей в ответ.

— Выпорю ведь обеих, — пожаловался остальным инквизиторам, не слышащим меня, конечно, я, — Ты смотри, что творят. Хотя нет, Алебастр мне что-то рассказывал про волшебное воздействие перцем чили… надо будет его расспросить подробнее.

— Не смей!! — удивительно синхронный крик в ответ.

В общем, неплохой прием, да.

Марий появился где-то через час, когда девушки уже потанцевали и со мной, и друг с другом, в процессе позволив вампиру догнаться до уровня лисы-оборотня. Наш бесстрашный лидер, выглядя совсем не бесстрашным и не лидером, вернувшись в зал, по-хозяйски залез на первый уровень одной из передвижных тележек, выволок оттуда четыре бутылки вискаря по ноль-семь литра, а затем, махнув мне головой, типа скомандовал на выход. Обняв (под взглядами многочисленных присутствующих) свой… полу-гарем (?), я поволок девиц за грабителем-командиром.

Волочимые девицы сочились возбуждением и бурлили любопытством, а может быть, и наоборот. Тем не менее, мы, отвозимые до дому до хаты водителем от инквизиторов, сохраняли тишину, прерываемую лишь бульканьем барона Гритта, изволившего надираться из горла, не замечая жалобных глазок попрошайничающей выпить кицуне.

Тайна открылась, как только за нами захлопнулась входная дверь нашего дома крепости. Уже слегка расхристанный, с осоловелым взглядом, Марий Гритт посмотрел на нас всех, включая замершего в дверях бинтуронга, а затем обрекающе выдавил нечто вроде:

— Этот паршивый скотоложец Штутгард, иметь его всем Апсародаем, приехал сюда за проклятием! Они договорились с ним! Пнятно?!!

— Нет, — честно ответил я, аккуратно опуская подол задравшегося платья Эрики, решившей на меня запрыгнуть со спины с ногами.

Блондин обернулся, посмотрел на меня заносчиво и пьяно, а затем, обреченно икнув, объяснил:

— Они… это! Пыймали его! И… договорились! И… скоро увезут, когда выколупают… вы…лупнется… Ну, в общем, там, где Норма… была, они там его будут… высиживать!

— То есть, — появившийся альв рассматривал наше пьяное воинство с видимым осуждением, — Инквизиторы заключили с этой магией сделку, и теперь собираются помочь ей сформироваться в полноценное существо, используя те же ресурсы, с помощью которых создают таких, как Норма?

— В… точку! — неожиданно внятно ответил ему барон, указывая для надежности пальцем, под легкий стук потерявшейся в мыслях Юки, шлепнувшейся на паркет после тычка пяткой от висящей на мне Эрики.

Глава 16

Милые экстремальности

Говорят, что утро вечера мудренее. Это очень правильная поговорка, к которой я всегда ответственно отношусь. Поэтому, кстати, я и предпринял все возможные меры, чтобы мои ненаглядные подруги, вчера слегка перебравшие, не натворили глупостей, о которых потом либо пожалеют сами, либо заставят пожалеть других. Например, того же меня. Добиться нужного эффекта было несложно, так что Эрика и Юки счастливо спали в комнате японки, когда я, бодрый и свежий, уже вышел из своей спальни, лучась улыбкой в сторону грустной Сони, от которой какой-то негодяй спрятал полюбившийся ей дробовик.

Однако, как оказалось, монополия на глупости не принадлежит только подвыпившим девушкам.

На кухне обнаружился сидящий за столом Марий, схватившийся обеими руками за свои непричесанные волосы. Вид этот был бы просто унылым, вполне логичным для парня, который здорово перебрал (и который, вроде бы, уже должен быть как огурчик), но увы, прозаика сидельца-страдальца была дополнена вторым участником этой кухонной пьесы. Между холодильником и кухонной тумбой сновала очень довольная и веселая Норма, едва ли не приплясывающая на ходу. Была она одета только в очень недлинную майку. Ну вот прямо совсем.

Суду в моем лице все сразу стало пронзительно ясно. Взяв на ходу полотенце, я скомкал его, запустив в покаянно склоненную голову, затем, взяв стул и развернув его, сел, скрестив руки на спинке и положив на них подбородок.

— Как говорил великий Станиславский, — протянул, ухмыляясь, — Не верю!

Блондин, как и полагается сильно переигрывающему типу, выдержал длинную паузу, а затем, подняв накрытую полотенцем голову, с трудом, мучительно и хрипло, выдал:

— Аа…?

— Дружище, этим представлением ты мог бы впечатлить Юки или Алебастра, — поведал я ему, — Но со мной или Эрикой бы такое не прокатило. Знаешь, почему? Нет-нет, ты в образе, ты идеален! Ошибка, большая трагическая ошибка, роковая случайность, да-да. Увы, но нет. Всё написано на Норме, большими и крупными буквами. Она выглядит так, как выглядит женщина, об которую, и в которую, старательно ошибались всю ночь! За две-три минуты такой лоск не наведешь, я тебя уверяю. Тут нужно вложить душу.

В ответ мне горько и разочарованно промолчали, так что, шумно втянув носом воздух, я удовлетворенно закончил:

— А потом вы пошли в душ и ошиблись там еще разок, ага. На посошок.

— Скотьина… — из-под полотенца донеслось по-русски.

— Два! — повинуясь неискоренимым женским инстинктам, вбила смуглянка последний гвоздь в гроб симулирующего блондина. Чтобы совсем уж закрепить обличение, громко фыркнула явившаяся Соня, тут же полезшая выяснять, что именно там ей готовят на завтрак.

Технически, проблема не стоила и выеденного яйца. Даже не была проблемой, по сути. Измена блондина монашке в принципе не могла идти в зачет просто потому, что Норма была его служанкой, а он сам — бароном. Это уже в моих глазах сглаживало все углы и разравнивало шероховатости, но наш воспитанный в демократии блондин всё пытался страдать, упорно и трудолюбиво, пока на кухню не приковыляла всклокоченная и мятая госпожа фон Хатсбург, напоминающая восставшего из гроба вампира. Пихнув меня в плечо за сравнение, похмельная брюнетка обняла девушку-оборотня, втянула пару раз носом, а затем, похлопав Норму по заднице, показала ей на меня:

— С этим не трахаться! У него и так две бабы. Полторы. А Агнешке так и надо…

— Эрика! — простонал