и удивительна, — твердо сказал я, — Но прояви больше уверенности в себе. Даже Соня смогла застрелить робота, который ей не нравился, а тебе надо просто получить удовольствие от происходящего. Никто тебя не обидит, а если попробует, то я его просто убью. Или еще пару бокалов, а потом сама убьешь…

— Петр!! Не говори так!

— Ладно, ты похожа на маленькую трясущуюся собачку, которая только что обкакалась и боится, что…

О, теперь меня пихнули. Хорошо. Воспылавшая праведным гневом Юки ожила, расцвела и заколосилась.

— Отлично, товарищ Няшка. Так держать. А то смотри, меня начали узнавать. Шоу начинается…

У каждого из нас четверых была своя изюминка на этом прекрасном приеме. Эрика выглядела так, как будто может кому угодно обеспечить диплом о высшем сексуальном образовании, экстерном, Юки была экзотична до боли в деснах со всей этой своей хрупкостью и торчащими белыми волосами, Марий Гритт был бароном, то есть априори самым высшим существом на этом Богом проклятом острове, ну а я…

Петр Васильевич Красовский, со всей его скромностью, был всего лишь персоной, которая недавно покаталась на танке, давя чужие автомобили и стреляя из пулемета, а затем зажгла с массовым использованием военного вооружения в Среднем городе. Плевать, что просто сидел за баранкой, да стрелял из пистолета, а бабахала наша безумная парочка, здесь находился именно я. Красивый, модный, с прелестной девушкой под ручкой, то есть — полностью принимаемый Марко Цурье, далеко не последним человеком в Верхнем городе. А если принимаемый им здесь и сейчас, то, значит, нашедший понимание своим действиям со всем Средним городом.

Такой знак говорил об очень многом. Впрочем, из сухих, хоть и уверенных, домыслов, моя персона была величаво перехвачена невысоким пожилым господином в дорогом костюме и с тщательно уложенной копной буйных седых волос.

— Мистер Красовский, — проговорил, едва заметно улыбаясь, Джузеппе Карузо по прозвищу «Пескаторе», — Почему-то я совсем не удивлен вас здесь лицезреть. Синьорита, вы очаровательны, я поражен прямо в сердце!

— Синьор Карузо, — улыбнулся я, слегка шатая одеревеневшую Юки, — Искренне рад вас видеть в добром здравии и хорошем настроении! Признаюсь, что мне, бедному наемнику с окраин, несколько неловко присутствовать здесь, среди всех этих персон, но нам было некуда деваться! Надеюсь, вы понимаете…

— Конечно понимаю, конечно, — покивал итальянский мафиози, держа бокал с вином, — Вы, как я посмотрю, готовы проявить удивительную гибкость, когда до вашего слуха доносятся некие скромные просьбы. Быстро освоенный навык, мистер Красовский…

— Если я правильно понял, что вы хотите сказать, то осмелюсь предположить следующее… — тут же среагировал я, — Говорят, что у наемников нет души. Не готов с этим спорить, но тогда получается, что всё, что есть у наемника — это его репутация. Если он готов продавать и её, то какой же он тогда человек? Он просто кусок мяса, синьор Карузо, и цена ему — одна пуля…

Неожиданный разговор вышел неожиданным боком. Стоящий напротив старик попробовал меня на прочность, упомянув, что я очень живо отреагировал на «просьбу» Вынь Чжаолуна, превратив свою маленькую акцию возмездия в сеанс городских боев и массовых убийств, но, при этом, проигнорировал очень толстые намеки некогда нанявшего нас «Пескаторе» пощадить его племянника, которого мы загнали и убили как хорошо вооруженного, но оленя. Сейчас на эту предъяву, брошенную чуть ли не с разбега, я ответил единственным способом, который представлялся возможным.

— Репутация… — пожевал губами консильери, — Великое слово. Я понимаю вас как никто, мистер Красовский, вся моя жизнь положена на мою репутацию. И вы блестяще подтвердили свои слова делом ранее. Однако, у меня, всё же, есть вопрос. Если ваш номер наберет сам Всевышний, вы ответите ему также?

— Кстати об этом, — охотно поддержал тему я, вызывая легкое удивление прожжённого мафиози, — Недавно в нашу дверь стучался не сам Он, а всего лишь один из его высокопоставленных слуг. Очень приближенных, как-то так. Они хотели расплатиться не долларами, а благосклонностью. Удивительно популярная валюта у этих святых людей…

— И что же с ними сталось? — с настоящим любопытством спросил Джузеппе, явно знающий о кардинале Рома.

— Они заплатили долларами, синьор Карузо. В шесть раз больше, но получив в десять раз меньше, — кивнул ему я, — Как я уже сказал, у наемников нет души, а у Всевышнего огромные проблемы в Апсародае. Он не может тут влиять на репутацию, его никто не слышит.

— Дерзко, — выслушав, спокойно кивнул мне собеседник, — Но метко. Вы удовлетворили мой интерес. Не смею вас больше задерживать, моё сердце обливается кровью при виде этой скучающей красоты.

— О, я обещал взять её с собой в следующий раз, когда нам позвонит господин Шепот с таким интересным предложением! — всё-таки пробил я толстую броню консильери перед тем, как откланявшись, удалиться от него.

Более ничего интересного на общем приеме не случилось. Я кружил по залу, улыбался незнакомым людям, замечал отсутствие интереса к беседе, а затем тащил свою даму дальше, регулируя уровень шампанского в кицуне таким образом, чтобы она держалась бодрячком, но не захотела вдруг сплясать на подоконнике. Попутно остановившись у Эрики с Марием, задумчиво квасивших шампанское у фуршетного стола, сделал комплимент тонко подобранному пластырю телесного цвета, коим вампиресса маскировала заживающую дырку в руке, получил от неё пожелание переспать с медоедом Момо… Так, милые мелочи скучающих молодых людей, вызывающих легкую опаску окружающих.

Вторая часть банкета, куда нас пригласили после того, как Марко Цурье обошел всех гостей, поприветствовав и поперекидывавшись дежурными фразами, была уже на другом этаже. Здесь посторонних уже не было, от чего неловко себя чувствовали буквально все присутствующие. Инквизиторов не учат ходить на званые приемы, у нас противоположная специализация. Присутствующие в зале неловко мялись, терлись по углам, пили мелкими глотками вино и глазели на Эрику, пока Марко Цурье и Грегор МакАлистер общались с каким-то незнакомым мне господином. Происходящее было довольно скучным, так что я уже подумывал о том, чтобы набухать Юки до конкретного веселья, и о том, как бы сделать так, чтобы и Эрика, явно сохраняющая бдительность, наклюкалась, но тут неожиданно заиграла торжественная музыка, а поднявшиеся на небольшую арену старший рыцарь, дружинник и незнакомый мне мужик, начали выделывать какие-то традиционные жесты.

Из-за кулис вынесли натуральный меч, Грегор преклонил колено, после чего был обхлопан по плечам, поднявшись уже сэром Грегором МакАлистером, рыцарем Инквизиции, побратимом Марко Цурье и вообще