Глава сорок шестая

В последний момент Артём развернулся так, чтобы меня не задело, удар пришёлся на его сторону. В самом конце он произнёс одними губами: «Прости».

Я пришла в себя от раскалывающей голову боли. Подушки безопасности уже сдулись, я с трудом повернула голову к Артёму и ужаснулась. Он выглядел безжизненным.

— Артём, — хрипло позвала я, не узнав свой голос.

Потянулась к нему, с трудом подняв руку. В плече что-то стрельнуло болью. Я дотронулась до него, еле ощутимо толкнула. Я не помню, в какой момент он успел пристегнуться, но, может быть, это его спасёт?

— Артём, очнись.

Силы и осознание произошедшего постепенно возвращались ко мне. Кровь, заливавшая его лицо, меня ужасно напугала. Положение, в котором он оказался зажат, вообще вызвало панику. Я отстегнулась непослушными руками и попыталась его растолкать, не понимая, можно ли вообще так делать.

— Артём, ну пожалуйста, — заплакала я. — Не умирай!

Машины останавливались, и к нам бежали люди. Кто-то уже вызывал скорую. Мне помогли выйти из машины, и я, спотыкаясь, побрела к другой стороне. Удар смял его дверь, зажав Артёма внутри. Я никак не могла бы его вытащить, и чувствовала себя ужасно беспомощной.

Мне советовали присесть и дождаться скорой, но я не могла бросить Артёма одного. Я дотянулась до его руки и сжала запястье. Мне показалось, я почувствовала пульс.

Скорая и спасатели приехали почти одновременно. Мной занялись врачи, а вот Артёма так просто вытащить не получилось. Его пришлось буквально вырезать из машины. Я с ужасом смотрела за действиями спасателей и молилась, чтобы не оказалось слишком поздно.

Девушка, первой пришедшая на помощь, согласилась одолжить телефон. Как хорошо, что номер Димы я помнила наизусть.

— Ты в порядке? Где ты? Я уже еду, — напряжённо отозвался он, услышав мой голос.

— Мы врезались в столб, — пробормотала я заплетающимся языком. — Я жива. Артём — не знаю.

Я сглотнула подступившие слёзы, а потом объяснила Диме, в какую больницу меня отвезут.

— Постойте. Он жив? — сопротивлялась я врачам, которые собирались меня увезти.

Вторая бригада была наготове, ожидая, когда освободят Артёма.

— Не волнуйтесь, о нём позаботятся, — «успокоила» меня врач скорой помощи.

Мы уехали, оставив Артёма одного. Нет, не одного, напоминала я себе. Но спокойнее не становилось. Я не могла сдержать слёз, и молоденькая девушка-фельдшер поглаживала меня по плечу.

В больнице меня встретил Дима. Я впервые видела его таким напуганным. Увидев лицо любимого мужчины, я снова расклеилась.

— Не мешайте, — строго распорядилась врач, оттесняя его с дороги.

— Дима, — плакала я, — я в порядке.

Мной снова занялись врачи. Можно сказать, я отделалась лёгким испугом. Серьёзных травм не обнаружили. Ушибы, синяки и ссадины. Единственное, врача беспокоила моя голова, и он решил оставить меня на ночь в больнице. Дима позаботился об отдельной палате, и, когда меня туда привезли, и мы наконец остались одни, я снова разревелась.

— Ну что ты, маленькая, — успокаивал Дима. — Всё будет хорошо. Не плачь.

Он сидел рядом, не отпуская мою руку.

— Он жив? — только и смогла вымолвить я сквозь рыдания.

— Жив. Его оперируют.

— Надо позвонить его матери, — всхлипывала я.

— Ты знаешь её телефон?

— Нет. Мы почти не общались.

— Я выясню, — пообещал Дима. — Я сообщил твоим родителям, они уже едут. Полина тоже.

Дима расспрашивал меня, что вообще случилось, и мне пришлось признать, что я была дурой. Артём уже второй раз вот так заталкивал меня в машину, ещё после первого надо было запомнить, что не стоит к ней приближаться.

— Не говори глупостей, это его вина, — отрезал он.

Я видела, что Артёму он, конечно, не сочувствует. После всего, что тот сделал для нас обоих. А вот я никак не могла вырвать из сердца жалость к нему. Этот придурок ещё недавно был моим мужем.

— Он специально врезался в столб со своей стороны, — тихо призналась я.

— Это самое малое, что он мог сделать! Ещё спасибо ему за это скажи, — разозлился Дима. — Всего этого вообще бы не случилось, отпусти он тебя по-хорошему.

— Ты прав, — согласилась я. — И всё равно я не желаю ему зла.

— Катя! — в дверях возник взволнованный папа. — Как ты?

За ним вошла мама, бледная, как мел. Папа бросился ко мне, взял за руку, а мама осталась стоять у меня в ногах.

— Ты в порядке? — тихо спросила она, взглянув на меня воспалёнными глазами.

Она что, плакала?

— В порядке, на самом деле я и сегодня могла бы поехать домой. Врач настоял.

Мама отвернулась, вытирая глаза. Это поразило меня не меньше сегодняшнего похищения.

А потом прибежала Полинка. Запыхавшись, ворвалась в палату, ураганом сметая остальных на своём пути.

— Жива! — воскликнула она, оттеснив Диму.

Тот только хмыкнул, уступая ей место рядом со мной.

— Принесу всем кофе, — как и в прошлый раз, предложил он.

Время тянулось бесконечно долго. Я всё ждала новостей об Артёме. Дима и остальные отвлекали меня. В какой-то момент ко мне заглянула бывшая свекровь. Она тоже плакала и за что-то извинялась. Вечером, когда закончились часы посещения, всех попросили на выход.

Со мной в палате остался только Дима. Он тихо признавался мне в любви и обещал, что больше никогда не позволит случиться ничему подобному. Как будто это была его вина. У меня сердце разрывалось от любви к нему и от тоски по Артёму. Узнать бы, что он будет жить…

— Ужасно не хочу уходить, — признался Дима.

— Тебя всё равно выгонят, — грустно улыбнулась я. — Не волнуйся, я жива и почти здорова. Завтра утром заберёшь меня.

— Заберу и больше не отпущу, — пообещал он, целуя мои пальцы.

— Я люблю тебя, — призналась я. — А теперь иди, я никуда не денусь.

Дима нежно поцеловал меня, боясь потревожить, будто я хрустальная ваза, и нехотя ушёл. Только бросил на меня такой щемяще-нежный взгляд, что я снова чуть не расплакалась. До чего же мне повезло с ним!

На столике рядом стоял его шикарный букет и открытки от коллег, которые привезла Эля. А я думала только о том, что будет дальше. Останется ли жив Артём… Я не хотела, чтобы наша история