Очередной взрыв расколол купол, под которым я скрывался, и в трещину тут же влетело десяток огненных стрел, сметая один слой каменной кожи за другим. Я успел сдвинуться в сторону, и создать новую защиту, когда луч пламени прошил ослабевшую скорлупу насквозь и выпарил тридцатисантиметровую ямку у меня возле ног.

Не расплавил, не пробил, выпарил! Камень! От такого я даже завис на мгновение, правда, действовать не перестал. Новый слой скорлупы, каменная кожа — и толщина защитного купола стала уже под полметра.

Но вместе с единством со стихией пришло и спокойствие. Чего мне не хватает? В чём моя сила и его слабости? Кажется, их нет, но это не так.

Враг сильнее, опытней, быстрее и искуснее в магии. Ни одна физическая атака ему не вредит, даже если я попадаю шипом — тот проходит насквозь. Дервиш неделю готовил это поле боя, выжигал всё, напитывал своей стихией, а потому держится до сих пор. Но он тратится, и подпитываться ему, кроме как из заготовок, неоткуда.

Я же хоть и выступаю в роли боксёрской груши, но нахожусь в своей исходной стихии, её вокруг полно, и ещё больше в глубине. Убить меня он не в состоянии, и с каждой прошедшей минутой весы медленно склоняются в мою сторону. А раз время играет за меня, нужно этим воспользоваться.

Из земли вырвался шип, но не полетел во врага, а начал быстро расти и расширяться, пока не поднялся на высоту врага. Тот, безумно хохоча, снёс острую верхушку взрывом огненного шара. И даже сделал издевательский круг в воздухе, показывая насколько бесполезны мои попытки. Но в это время я запустил второй сталактит. А затем, дождавшись, когда он доберётся до нужной высоты — третий.

Рустам взлетел ещё выше, чтобы не пересекаться с каменными столбами. Легко маневрируя и явно действуя по отработанной схеме, он менял угол атаки, не позволяя моим шипам загородить себе прицел. Бил наверняка, стараясь разом уничтожить и убежище, и каменную кожу, и мою боевую форму. И у него это почти получалось. Почти.

Но вот выросла пятая колонна. Седьмая. Десятая. Я всё возводил и возводил их, делал толще, и теперь дервишу приходилось либо маневрировать между ними, либо зависать почти прямо над убежищем, чтобы продолжать наносить удары. И в тот момент, когда он завис в зените, прямо по центру, я заставил верхушки ближайших колонн взорваться градом осколков и пыли.

— Идиот! Я бессмертен! — проревел ифрит, взмыв к небесам и ослабив своё давление. То, чего я и добивался последние минуты. Крохотный перерыв, который позволит мне сосредоточиться. Ведь предстояла сложная и кропотливая работа, большую часть которой я сделал ещё вчера.

Нет, предусмотреть, что враг начнёт летать, я не мог, это для меня показалось слишком, но я вполне допускал, что он окажется в разы сильнее, как и случилось. И чтобы нивелировать его преимущество, сделал одну заготовку. Маленькую, можно даже сказать скромную.

Укрепление и труд. Я старался до последнего не реагировать на взрывы. Враг сносил одну колонну за другой, видно, догадался, что я собираюсь сотворить какую-то пакость. Но он даже не подозревал, какую именно. Решив покончить со мной одним ударом, Рустам снёс боковые колонны, мешающие обзору. А затем создал огненный шар размером с себя.

Ядро врезалось в моё укрепление и начало погружаться, прожигая себе путь. Нетерпеливый враг давил, добавляя к шару струи пламени. Стараясь покончить со мной как можно скорее, чтобы восстановить магический резерв, он слишком увлёкся, за что поплатился мгновенно.

Огненный шар провалился в скорлупу защиты и взорвался, разметав камень изнутри. Вместе с гигантским облаком пара, закрывшем всё вокруг. Рустам заметался в тумане, выжигая его, но при этом теряя силы и концентрацию. А в это время вершины колонн развалились и из них ударили струи воды, орошая всё вокруг словно фонтаны высокого давления. Струи распылялись в высоте, и водяная пыль медленно опускалась, образуя вместе с паром — туман, сквозь который ничего не было видно. Разве что дервиша, носившегося в небесах и сияющего словно мощный прожектор.

Но даже он начал быстро тускнеть, из ослепительно-белого пламени стал вначале жёлтым, потом оранжевым…

— Ты умрёшь сегодня! Умрёшь, слышишь, тварь⁈ — взревел Рустам, окончательно теряя контроль.

То, что должно было стать лёгкой победой, его путём к самоотвержению, к восстановлению статуса реального лидера, наоборот, превращалось в трагедию.

Я же продолжал выкачивать воду из подземной реки, давлением выталкивая её вверх. Получалось даже красиво — серебристая взвесь почти невидимых капель заполняла всё пространство. Но главное — я не тратил на это силы, а те крохи, что пришлось, тут же восстанавливал.

Минуты через две, когда противник достаточно выдохся и притух, я сделал следующий шаг. И при влёте в морось по врагу ударили тысячи охлаждённых мокрых песчинок. Словно очень мелкая дробь, они не могли нанести большого вреда, но это и не было целью. Волна за волной, я остужал дервиша и окрестности.

Он выл. Пытался подниматься выше. Обрушивал с небес десятки заклятий, но всё это было уже совершенно бесполезно. Рустам не мог разглядеть меня в плотном тумане, я же видел его прекрасно. Теперь мы оба передвигались по полю боя, но я создал себе свободу манёвра, в то время как противник тратил последние силы.

И когда он, петляя между столбами, активировал очередной огненный шар, ему навстречу ударил гейзер. Самый обыкновенный, вода плюс давление, вот только это была стихия антипод, и Рустам, использовавший единение, взвыл от боли. Ведь вода не только пробила его насквозь, но и остудила, выбрасывая сотни литров перегретого пара.

Дервиша отбросило, он закружился, ударился спиной о колонну. Не пролетел насквозь, не обогнул, а вмазался на полной скорости. От удара такой силы колонна пошатнулась и треснула, выбросив через щель тонкие сильные струи, добавившие Рустаму боли.

Он взвыл, вскочил, пытаясь улететь, но в то же время я закончил с очередным плетением. Из ближайшей к врагу колонны вылетели несколько шипов. И они не принесли никакого результата, если бы не были направлены в почерневшую от воды область на боку монстра.

Стоило первому колу проткнуть врага, как я ударил ещё раз, и ещё, одновременно поливая водой, пока наконец урод не начал напоминать подушечку для иголок. Он висел на сталактитах, не в силах сдвинуться с места. Его глаза ещё пылали яростью, но так было даже лучше. Не уверен, что смог бы хладнокровно добить сдавшегося