он, погрозив мне мозолистым пальцем. — Если там, в этом вашем хвалёном «Саду», из тебя снова полезут какие-нибудь вселенские тайны, призраки прошлого или ещё какая-нибудь чертовщина, я за себя не ручаюсь. Честное капитанское. Выкину в открытый космос. Вместе со всеми твоими загадками.

После этой тирады он тяжело плюхнулся в своё капитанское кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Его взгляд нашёл в углу мостика блестящего робота-повара. Гюнтер, как всегда, был невозмутим.

— Гюнтер, — устало произнёс капитан. — Сделай мне чай. Очень крепкий. И знаешь что… Пожалуй, принеси и что-нибудь покрепче чая. У меня стресс. И давай побыстрее, пока я окончательно не сошёл с ума.

Эпилог

Мы сидели в кают-компании, и установившаяся тишина казалась неестественной. «Полярная Звезда» двигалась на удивление плавно, без своей обычной вибрации, но это затишье было тревожным. За толстым стеклом иллюминатора во всей своей красе раскинулась туманность «Сад Гесперид». Зрелище было завораживающим — исполинское облако из синего, фиолетового и золотистого газа, закрученное в невероятные, причудливые узоры. Однако чем ближе мы подходили, тем сильнее что-то внутри меня скручивалось в ледяной, тугой комок. Я не мог найти себе места, нервно выстукивая пальцами по столу какой-то рваный ритм.

— Волков, ты чего дёргаешься, будто тебе в штаны космического ежа подбросили? — раздался над ухом бас капитана. Семён Аркадьевич оторвался от своей кружки с дымящимся чаем и уставился на меня своим привычным, немного уставшим, но пронзительным взглядом.

Я тяжело вздохнул и провёл ладонью по волосам, взъерошивая их.

— Сам не пойму, кэп. Просто… чем ближе мы к этой красоте, — я махнул рукой в сторону иллюминатора, — тем хуже я себя чувствую. Какое-то дурное предчувствие. И я до сих пор ощущаю его.

— Кого «его»? — нахмурился капитан, отставляя кружку.

— Артефакт. Камертон, — пояснил я, понизив голос. — Его давно нет рядом, но я чувствую его силу. Словно он оставил во мне какой-то отпечаток, несмываемый след. Это как фантомная боль, только… не боль. Эхо. Оно гудит где-то на самой границе сознания, и мне начинает казаться, что эта чужеродная энергия… она понемногу становится моей.

Кира, сидевшая напротив, ободряюще улыбнулась и сочувственно сжала мою руку под столом. А вот доктор Лиандра, до этого момента молча потягивавшая свой зеленоватый травяной отвар, вдруг едва заметно усмехнулась. Это была лёгкая, почти невидимая усмешка, но от моего взгляда она не укрылась. Она подняла на меня свои неземные, чуть светящиеся в полумраке глаза, и её лицо мгновенно стало серьёзным и сосредоточенным.

— Если это действительно так, Владислав, — произнесла она своим тихим, мелодичным голосом, в котором зазвучали стальные нотки, — если ты и вправду научился управлять этой силой, то докажи. Прямо сейчас. Заставь меня рассмеяться.

Я опешил от такой прямолинейности. Это было настолько неожиданно, что я даже не нашёлся, что ответить. Капитан удивлённо крякнул, а Кира с нескрываемым любопытством уставилась то на меня, то на доктора.

— Лиандра, ты это серьёзно? — наконец выдавил я.

— Более чем, — она не сводила с меня своего пронзительного, изучающего взгляда. — Смех — это простая, базовая эмоция. Если ты способен влиять на разум так же, как тот артефакт, для тебя это не составит никакого труда. Так попробуй. Или боишься?

Я почувствовал себя полным идиотом, которого вызвали к доске отвечать невыученный урок. Но в то же время… мне самому было до чёртиков интересно. А что, если и правда получится? Что, если я смогу? Я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться. Я медленно протянул руку в её сторону, не касаясь, и прикрыл глаза. Я попытался нащупать то самое чувство, тот внутренний гул, что остался от Камертона. И, к моему удивлению, у меня получилось.

Я почувствовал, как по всему телу, от кончиков пальцев до самого затылка, медленно растекается тёплая, щекочущая волна энергии. Она была послушной, податливой, словно только и ждала моих команд. Я представил себе что-то до нелепого смешное — нашего педантичного робота-повара Гюнтера, поскользнувшегося на банановой кожуре и кубарем катящегося по коридору. Сконцентрировавшись на этом образе, я мысленно направил волну чистого, незамутнённого веселья в сторону Лиандры.

Она вздрогнула, будто от слабого разряда статического электричества. На её тонких губах появилась сперва неуверенная, а затем всё более широкая улыбка. Получилось! Я уже хотел было обрадоваться своему успеху, но тут произошло нечто странное и непредвиденное. Я не просто отправил ей эмоцию. Я получил ответ.

Внезапно меня с головой накрыло её собственными чувствами. Это было похоже на мощный удар, от которого закружилась голова. Я ощутил её искреннее удивление, её холодный научный интерес, который отчаянно боролся с чем-то совершенно иным. А потом я почувствовал её… желание. Сильное, обжигающее, почти животное в своей первобытной мощи. Это была не просто симпатия или мимолётное влечение. Это была страсть. Та самая, что вспыхнула между нами в ту ночь в медотсеке. Она никуда не исчезла. Она просто всё это время пряталась под маской холодного профессионализма и врачебной отстранённости.

Я резко отдёрнул руку, словно обжёгся о раскалённый металл. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь гулкими ударами в висках. Я смотрел на неё во все глаза, а она — на меня. Её улыбка стала ещё шире, увереннее, и в глубине её светящихся глаз заплясали озорные искорки. Она игриво подмигнула мне.

— Это запрещённый приём, господин Волков, — прошептала она так, чтобы её слова расслышал только я.

И в этот самый момент, когда напряжение в кают-компании стало ощутимым, раздался ровный, бесстрастный голос бортового компьютера:

— Внимание. Корабль приближается к внешним границам туманности «Сад Гесперид». Впереди по курсу обнаружен крупный объект, не поддающийся классификации.

Мы все как по команде вскочили со своих мест и, расталкивая стулья, бросились на капитанский мостик.

Зрелище, которое нам открылось, было одновременно прекрасным и пугающим. Мы зависли на самом краю туманности, и её красочные, переливающиеся вихри были так близко, что, казалось, до них можно дотронуться рукой. А прямо посреди этого космического великолепия, в самом сердце сияющего газового облака, висел он. Огромный, нет, просто гигантский космический корабль. Его корпус был тёмным, почти угольно-чёрным, а его очертания — резкими, хищными и агрессивными. Он был похож на затаившегося в засаде хищника, который ждал нас здесь очень, очень давно.

Я смотрел на него, и у меня перехватило дыхание. Я не знал, откуда, но я его узнал. Каждая линия, каждый изгиб его корпуса, каждая антенна были мне до боли знакомы. Волна забытых воспоминаний захлестнула меня. Я тяжело сглотнул, и слова сами сорвались