«иллюминаторе» тусклая точка Тигардена разрослась в заметный желтоватый диск, окруженный роем крошечных спутников.

Дмитрий Звягинцев сидел за дубовым столом, но не работал. Он просто смотрел на схему. Его черная униформа висела на нем чуть мешковато, подчеркивая потерю веса за эти полтора месяца ада. Лицо было серой, изможденной маской. Глубокие, сине-черные тени под глазами казались провалами в череп. Борозды у рта и на лбу стали резче, глубже, высеченные не временем, а постоянным напряжением и тяжестью. В руке он бессознательно мял кусок термостойкого пластика — обломок какого-то диагностического прибора, — превращая его в крошащуюся крошку. Казалось, вся его стальная воля ушла на то, чтобы просто сидеть прямо под этой вечной тяжестью и не позволить телу согнуться пополам. Его дыхание было ровным, но слишком глубоким, слишком контролируемым, как у человека, сознательно подавляющего приступ тошноты или паники.

Дверь с тихим шипящим звуком раздвинулась, впуская Кенджи Такахаши. Заместитель капитана вошел с привычной бесшумной точностью. Его вид контрастировал с изможденностью Звягинцева — униформа безупречна, осанка прямая, лицо — все та же непроницаемая маска аналитической сосредоточенности. Но если приглядеться, в глубине его темных глаз горела та же усталость, что и у всех, лишь тщательнее скрытая. Он нес планшет, его шаги под постоянной нагрузкой были чуть тяжелее обычного, но все еще экономичны.

— Капитан, — голос Такахаши был ровным, как всегда, но в нем отсутствовала обычная сухая отточенность.

Слышалась легкая хрипотца напряжения и… что-то еще. Не разочарование. Скорее тяжелая, обреченная констатация факта. Он остановился перед столом, отдал короткий, формальный кивок.

Звягинцев медленно поднял глаза от смятого пластика. Взгляд был пустым, лишенным выражения, словно отражение той самой пустоты, которую они искали. Он лишь кивнул, давая разрешение докладывать.

Такахаши активировал планшет. Схема системы на главном экране ожила, засверкала новыми маркерами, цветными зонами, всплывающими окнами с цифрами и графиками.

— Промежуточный отчет по результатам пятидесяти дней активного сканирования системы Тигарден, — начал он, глядя не на Звягинцева, а на экран, как будто сверяясь с невидимым текстом. Его голос звучал монотонно, но каждое слово падало в тишину каюты с весом свинцового шара.

Результаты следующие:

Крупные Искусственные Интеллектуальные Объекты (ИИО) — не обнаружены. Ни на стабильных орбитах вокруг звезды или планет, ни в точках Лагранжа, ни дрейфующих в поясе астероидов. Никаких структур, сопоставимых по масштабу или энергетической сигнатуре с объектами кластера «Сигма-Омега» или их фрагментами. Разрешающая способность радара и лидара позволяет уверенно детектировать объекты размером свыше ста километров на текущей дистанции. Ничего.

Электромагнитное излучение техногенного характера показывает фоновый уровень во всех диапазонах и соответствует ожидаемым естественным значениям для звезды спектрального класса М. Отсутствуют узкополосные передачи на любых частотах. Отсутствуют широкополосные «шумы», характерные для промышленной деятельности высокоразвитой цивилизации. Нет следов мощных энергетических выбросов, импульсов двигательных систем или коммуникационных всплесков. Радиомолчание. Абсолютное.

Спектр звезды Тигарден-Альфа чист. Отсутствуют аномальные линии поглощения или эмиссии, которые могли бы указывать на наличие мегаструктур, таких как сферы Дайсона, рои сборщиков и кольцевых миров, изменяющих светимость или тепловое излучение звезды. Данные соответствуют модели одиночного красного карлика без техногенного вмешательства.

Планета Тигарден-f. Тепловые карты показывают лишь естественные атмосферные вихри и тепловое излучение ядра. Гравитационные аномалии полностью соответствуют предсказанной массе и распределению вещества. Радиационные пояса — в норме для планеты такого типа. Никаких признаков орбитальных станций, крупных кораблей на орбите или изменений альбедо, указывающих на поверхностные структуры.

Планета Тигарден-d. Аналогично. Холодный, темный. Спектральный анализ атмосферы — только естественные компоненты. Никаких тепловых сигналов, кроме глубочайших недр и редких криовулканических выбросов. Ни следов деятельности.

Каменистые планеты. Без признаков атмосфер или биосферы. Тепловые карты — лишь отражение солнечного нагрева и геологической активности. Ни крупных построек, ни изменений рельефа, говорящих о разумной деятельности.

Такахаши закончил доклад. Пауза длилась несколько секунд, наполненных лишь гудением сканеров, доносящимся с мостика через вентиляцию, и ровным, но изменившимся от нагрузки гулом ВКН-1. Он перевел взгляд с экрана на Звягинцева. Его глаза встретили все тот же пустой, усталый взгляд.

— По всем доступным нам данным, полученным активными и перепроверенными пассивными средствами сканирования за пятьдесят дней, — произнес Такахаши, и теперь в его ровном голосе прозвучала окончательность. — система Тигардена мертва или необитаема. Никаких признаков разумной жизни, ее текущей деятельности или следов ее недавнего присутствия. Никаких сигналов. Никаких структур. Никаких аномалий техногенного характера. Пустота.

Слово «пустота» прозвучало в каюте с металлическим звоном. Оно повисло в воздухе, смешавшись с гулом двигателя и гудением сканеров.

Звягинцев медленно отвел взгляд от Такахаши. Его глаза снова устремились на экран, на эту детализированную карту… ничего. Он откинулся в кресле, и это движение выдало невероятную усталость. Плечи слегка ссутулились под невидимой тяжестью. Он провел рукой по лицу, жест был медленным, тяжелым, словно рука весила центнер. Пальцы на мгновение сжали переносицу, зажмуривая запавшие глаза. Потом рука упала на стол, рядом с крошками пластика.

— Пустота… — прошептал он.

Голос был тихим, хриплым, лишенным всякой интонации. Капитан произнес это слово как слепой, пробующий на ощупь незнакомый предмет. Потом чуть громче, и в голосе прозвучала странная смесь — горечь и… что-то еще.

— Почти облегчение.

Он замолчал, уставившись на желтоватый диск Тигардена-Альфа на «иллюминаторе». В его глазах, на миг, мелькнуло то самое чувство, что он позволил себе лишь однажды в каюте перед началом этого ада — слабая, дрожащая искра надежды. Надежды, что их худшие кошмары — всего лишь порождение травмы и паранойи. Что они просто долетят, заправятся топливом из ледяных лун Тригарден-d, и унесут свое предупреждение домой. «Домой…» Слово, которое давно перестало быть реальным, а стало абстрактной целью, символом спасения.

Но искра погасла так же быстро, как и возникла. Каменная маска командира, потрескавшаяся, но все еще цельная, сомкнулась вновь. Звягинцев резко повернулся к Такахаши. Взгляд снова стал острым, требовательным, но теперь в нем читалась не только воля, а лихорадочная настороженность загнанного зверя.

— Почти, — отчеканил он. — Но бдительность — на максимум. Сканирование продолжать до самого входа в систему. До последней секунды, пока помехи от короны звезды не заглушат все. Никаких «наверное», Кенджи. Никаких «скорее всего». — он ткнул пальцем в схему на экране. — Проверять все данные на перекрестную достоверность. Лидар с радаром. Радар с гравитационными сенсорами. Спектрометры — с тепловыми картами. Искать любые отклонения. Даже если ГЕЛИОС помечает их как статистический шум. Тени. Эхо. Все, что может намекнуть, что мы не одни. Или что здесь был кто-то. — Звягинцев сделал