женщина, в возрасте. Она поздоровалась и окинула меня удивленным взглядом.

— Здравствуйте, — язык у меня во рту онемел и едва шевелился.

— Вы что-то хотели? — спросила она.

— Поговорить, — ответила я.

— Если вы из какой-то секты, то не тратьте мое драгоценное время! — она попыталась закрыть у меня перед носом дверь, но я успела вставить в щель ногу.

— Подождите, пожалуйста! — взмолилась я, а женщина нахмурилась и смотрела на меня совсем недружелюбно. — Я не из секты, не из страховой, ничего не продаю. Я хотела поговорить с Максимом. Он мне нужен.

— Максима нет дома, — она снова распахнула дверь и вышла немного вперед на крыльцо.

— А когда он вернется, не подскажете? — я сложила ладони вместе.

— Кто бы знал… Уехал он. Когда вернется не сказал!

— Уехал? — внутри у меня все оборвалось. — Куда уехал?

— Почем мне знать! Он передо мной не отчитывается. Велел за домом приглядеть, а сам умчался. Ищи теперь ветра в поле!

— А вы ему кто? — поинтересовалась я.

— Я-то? Тетка я его. Тамара Ильинична, — она сложила руки на груди и с прищуром смотрела на меня.

— А давно уехал? — я не ожидала такого поворота, поэтому вконец растерялась.

— Неделю уже не было от него ни слуху, ни духу. Так что, девушка, ничем не могу помочь, — она развела руками. — Попробуйте ему позвонить. Может вам ответит?

— А вам что, не отвечает? — я достала дрожащими руками телефон из сумочки и листала книгу контактов.

— Мне не отвечает, — ответила тетя Макса. — Но я и не звоню. Знаю, что в таком состоянии его лучше не донимать.

Я вздрогнула.

— С Максимом что-то случилось? Он болен?

— Он раздавлен, — Тамара Ильинична легонько ударила раскрытой ладонью по груди.

Рука с телефоном повисла плетью. Ее слова многократно пульсировали в голове — он раздавлен, раздавлен, раздавлен…

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотала я, сбегая со ступенек.

— Подождите! — крикнула мне вслед Тамара Ильинична.

Я обернулась.

— Вы — Надя? — спросила она.

Я кивнула, глотая слезы. Тетя Макса обрадованно замахала руками.

— Никуда не уходите! Я сейчас! — она скрылась за дверью, оставив меня в растерянности стоять посреди двора.

Через пару минут Тамара Ильинична появилась снова. Она спускалась по лестнице, сжимая в руке конверт.

— Вот дура старая, — ругала себя женщина. — Совсем с головой не дружу! Максим оставил для вас письмо! Держите!

Она вложила мне в руки тощий конверт, развернулась и, ворча, начала подниматься в дом. Я достала сложенный вдвое лист хорошей дорогой бумаги и пробежала по нему глазами.

Глава 52

Я пишу это письмо не для тебя. Я пишу его для себя. Я ведь даже не знаю, прочтешь ли ты его когда-нибудь… Ты знаешь о моих чувствах к тебе, они перманентны, поэтому не буду говорить о том, как я люблю тебя и что ты для меня значишь… Это и так очевидно. Можешь считать меня зацикленным параноиком… Но я просто человек, который любит лишь однажды. Такие еще встречаются. К сожалению, или к счастью. Не знаю… Я честно, очень хотел иметь способность разлюбить тебя, но у меня таковой не имеется. Ты накрепко засела в моем сердце и никак не хочешь оттуда съезжать. Я пытался построить отношения с другими женщинами, даже был женат на одной из них. Но все они были — не ты… И я разрывал эти отношения, потому что в них не мог дать то, чего от меня ждали. Это мне казалось честным. Хотя честнее, наверное, было вообще их не начинать… Когда я узнал, что твой муж тебе изменяет, я подумал, что это шанс для меня. Поверь, я никогда бы не влез в твой брак, знай, что ты счастлива. В общем-то, так я когда-то и поступил. Просто отошел в сторону. Теперь, зная, чем это обернулось, я уже думаю, что может быть и зря… Может надо было бороться до последнего за свою любовь? Но прошлое не воротишь… Когда тебе было больно и плохо, я был рядом. Я надеялся, что, узнав о предательстве, ты разочаруешься в нем, возненавидишь его и обратишь на меня свое внимание. Дурак я, да? Но я правда рассчитывал, что это сработает. Но я видел, как сильно ты страдаешь… У меня сердце сжималось от того, что я не мог никак облегчить твою боль. Мой план с треском провалился. Хоть и был обречен на успех. Я в какой-то момент понял, что не хочу строить свое счастье на фундаменте твоего горя. Я очень испугался. Испугался, что ты скажешь мне «да» не потому, что любишь меня, а потому, что тебе некуда больше идти. Что ты выберешь меня не как любовь, а как убежище. А я не хочу быть твоим убежищем. Я хочу быть твоим домом. И поэтому я ушел из твоей жизни. Я решил, что если ты и захочешь быть со мной, то это должно быть твое осознанное решение. Я отпустил тебя без страха. Я знал, что ты сильная и со всем справишься. Но сделать это ты должна была сама. Я уверен, что принял правильное решение, предоставив тебе эту свободу. А мне тоже нужно некоторое время побыть в одиночестве, привести в порядок мысли и чувства. Я улетаю в Сочи. В тот самый отель, где мы с тобой провели такие прекрасные выходные. Я был там по-настоящему счастлив, потому что ты была рядом. И ты улыбалась…

Я перечитала письмо Макса восемь раз. Чернила уже растеклись в нескольких местах — тех, куда падали мои слезы. Все, чего мне сейчас хотелось — обнять его и больше никогда не отпускать.

Что же мне делать?

Едва этот вопрос всплыл в моих мыслях, перед глазами сразу встал образ Наташки, закатывающий глаза.

— Ну и бестолочь же ты, Надька! — упрекал меня образ.

— Конечно! — тут же озарила меня. — Я должна лететь к нему!

Я схватилась за телефон и принялась искать билеты до Сочи на самый ближайший рейс.

— Мяу… — Рыжик, взволнованный тем, что я уже битый час плачу над письмом, усиленно терся о мои ноги.

— Черт! Рыжик! — я потрепала кота по рыжей макушке. — А с тобой-то что же мне делать?

Образ Наташки снова всплыл перед глазами. И снова она закатила глаза.

— Точно! Самохина! Спасибо!

Я глянула на экран телефона. Как раз загрузился сайт. На сегодняшний рейс осталось два последних билета. И если я поспешу, то могу на него еще успеть. Вот это удача!

Пока я металась по квартире в поисках своего паспорта, один билет кто-то купил.