А он… Он сказал, что все эти прогулки, поцелуйчики… Что все это несерьезно. Ни к чему не обязывает… И вечером со школьной дискотеки пошел провожать тебя.

— Да, я помню тот вечер. Ты тогда обиделась на меня и потом долго не разговаривала.

Лелька кивнула.

— Да… Я была в отчаянии. Я так возненавидела тебя! — она посмотрела на меня, и от этого ее взгляда у меня сердце похолодело. — И я пошла к его дому, ждала на лавочке у подъезда.

— Боже… Только не говори, что…

Она кивнула головой.

— Я думала, если дам ему, что он хочет, то все станет по-серьезному, — она отпила из бокала пиво, со звоном поставила его на стол. — Но не стало… Такая я дура была!

Я закрыла лицо руками. У меня в голове не укладывалось то, что Лелька мне сейчас рассказала. Получалось, что мой муж был первым парнем моей лучшей подруги. Она любила его, а он воспользовался ею и бросил. Начал встречаться со мной. А я вообще ни сном, ни духом. Ничего не знала, ничего не заметила.

— Лель, ну как так-то? Ты почему мне не сказала, что он так с тобой поступил?!

— Да черт его знает! Он умолял ничего тебе не рассказывать. А я надеялась до последнего, что он погуляет с тобой и вернется ко мне. А когда он признался, что любит тебя… Тут уж что я могла поделать?

— Почему ты осталась с нами после окончания школы? Почему не уехала, не начала новую жизнь? Зачем надо было быть рядом и страдать?

— Не могла я уехать. Не могла не быть рядом. Я видела, что он счастлив. Я могла с ним разговаривать. Иногда даже прикасаться невзначай.

— Это какая-то болезнь! — воскликнула я. — Мания!

— Знаю…

— И когда вы снова начали спать?

Леля опустила глаза.

— Мы в общем-то, и не прекращали. Это не было постоянно, но периодически… Когда он хотел. Я его принимала…

Я пребывала в полном шоке. Мой муж, с которым я прожила девять лет в, как мне казалось, счастливом браке, оказался полным ничтожеством, двуличной мразью. У меня не было слов. Я сидела, закрыв глаза и переваривала услышанное. Я вдруг поняла, что вся эта Лелькина собачья преданность, когда она откликалась по первому зову… принадлежала вовсе не мне. Она всегда была рядом. Но только не со мной, а с Капустиным.

— Он сейчас свободен. Я подала на развод, — сообщила я безразличным тоном, открыв глаза. — Можешь забирать.

Она покачала головой.

— Я не смогу сделать его счастливым. Только ты могла. А видеть его таким… Разбивает мне сердце.

— Да катитесь вы оба! — я вскочила.

Стул с грохотом повалился на пол. Я судорожно порылась в сумочке, достала две измятых купюры и бросила их на стол. Леля хотела еще что-то сказать, но я жестом остановила. Я услышала более, чем достаточно…

Глава 46

Разговор с Лелей стал для меня тем самым ушатом холодной воды, вылитым в горячке на голову. В моем случае еще и со льдом. Я, наконец, осознала, какой фальшью была моя жизнь и каким мерзавцем был мой муж. Я больше не мучила себя мыслями, что возможно он где-то ошибся, оступился, ведь все мы живые люди, и каждый раскаявшийся заслуживал право на прощение. Теперь я была уверена — Капустин такого права не заслужил.

Я сначала была очень зла на Лельку, а потом мне даже стало ее жалко. Вот эта ее маниакальная любовь к Жеке… Я всегда думала, что чувства возвышают человека, а здесь все оказалось ровным счетом наоборот. Он использовал ее, унижал своим отношением, а она все равно, как верный пес бежала по первому зову. Но это был ее выбор. Я на это не подписывалась.

Капустин продолжал засыпать меня сообщениями и звонками, но я их упорно игнорировала. Он писал, что любит меня, что ему без меня плохо, что он раскаивается в содеянном, но я не верила ни единому его слову. А вот Леле я поверила. Думаю, что так все и было. Жека прекрасно устроился. Сначала искал острых ощущений бегая на сторону от молодой жены. А потом, когда финансовая империя его отца рухнула, и он вдруг из «золотого» мальчика превратился в самого обычного парня, его любовница взяла над ним патронаж. Он ведь не привык ни в чем себе отказывать.

Мое недельное заточение в гостинице, которую снял Левашов подходило к концу. Больше пользоваться его гостеприимством я не хотела. Да и, наверное, не имела права. Нужно было что-то делать со своей жизнью, учиться самой принимать решения. Начать я решила с жилья.

Риэлтор, возрастная женщина Ирина Васильевна, долго и муторно водила меня по самым «злачным» квартирам в центре города, но ни в одной из них мое сердце не екнуло. Где-то было слишком шумно, где-то слишком тесно. Одна квартира напомнила мне мою собственную, и я ни на минуту не захотела там оставаться.

Когда у Ирины Васильевны терпение было уже на исходе, она остановила меня у подъезда очередной «неудачницы» и предложила сделать паузу и выпить кофе. Я с радостью согласилась. Количество разочарований на одни квадратные сутки превысило допустимый лимит.

Мы расположились в маленькой уютной кофейне. Ирина Васильевна поставила передо мной чашку кофе и ванильный чизкейк, села напротив и спросила:

— Так девочка, рассказывай, чем же тебя так обидели в этой жизни?

И тут меня прорвало. Слезы капали прямо в чашку, пока я рассказывала этой совершенно незнакомой женщине историю своего брака. Она ничего не говорила, ничего не советовала, только молча слушала и изредка кивала головой. А я ведь даже не собиралась сегодня плакать…

— Знаешь, — сказала она, когда я наконец закончила рассказ. — Скажи спасибо, что ты узнала об этом сейчас. Скажи спасибо, что не успела этому козлу детей нарожать! Ты еще молодая и красивая. Все у тебя будет хорошо!

Я всхлипнула в последний раз и благодарно кивнула.

— И знаешь что? — риэлтор потерла ладони одну о другую. — Кажется я знаю, что тебе предложить. Поехали!

Она привезла меня в чудесную квартирку в спальном районе. Новый дом, тихое место, а рядом великолепный парк с прудиком, где плавали дикие утки. И окна квартиры выходили как раз на него.

Просторная зонированная студия, меблированная так, как нужно для комфортной жизни. Стены в светлых тонах, спокойное освещение, вся необходимая техника.

— Это место — идеально! — я развернулась к Ирине Васильевне с широкой улыбкой на лице и сложила ладони в благодарственном жесте.

— Согласна, — кивнула