что он чуть не каждый день пишет ей письма, а она их обратно отсылает!

Суздалев задумчиво улыбается.

—    Похоже на нее! Она и девчонкой, в школе еще, была такая — строптивая!... Мы в параллельных классах учились!

За окном громко трижды гудит машина, вспыхивает и гаснет свет фар.

Суздалев взволнованно приподнимается.

—    Ну вот... до свидания, Светлана!

—    Вы лежите, лежите, Вячеслав Павлович, сейчас я вернусь!..

—    Все равно — до свидания! — медленно говорит Суздалев и старым, знакомым жестом вскидывает к плечу руку, сжатую в кулак. — До свидания, Светлана, до новой встречи!.. И пожелайте от меня Наталье Михайловне спокойной ночи!

В дежурке неярко горит керосиновая лампа.

Наталья Михайловна сидит за столом и что-то сосредоточенно пишет, бормочет, с громким стуком макает ручку в чернильницу.

Монотонно и усыпляюще тикает пузатый, без ножек, будильник, привязанный бинтом к ручке несгораемого сейфа.

Наталья Михайловна ставит наконец жирную точку, еще раз проглядывает написанное, отодвигает бумаги в сторону, поднимает голову и неожиданно вполне мирно улыбается Светлане.

—    Что в палате?

—    Все спокойно, Наталья Михайловна!

Наталья Михайловна выходит из-за стола, внимательно прислушивается к монотонному тиканью будильника, делает несколько шагов по комнате, останавливается.

—    А что капитан? Жаловался вам, наверное, что я его на фронт не пускаю?

—    Нет, он не жаловался. Он даже просил вам передать спокойной ночи!

Наталья Михайловна долго молчит, снова делает по комнате несколько шагов, подходит к окну, отогнув светомаскировочную штору, вглядывается в ночную темень и, не оборачиваясь, резко и решительно говорит:

—    Ну хорошо! Можете идти, сестра! И передайте капитану... Нет, впрочем, ничего не нужно передавать!

Светлана возвращается в зал, на секунду задержавшись в дверях, быстро проходит к сцене, останавливается у койки Суздалева.

— Вот и я, Вячеслав Павлович!

Тишина.

Койка Суздалева пуста. Взбита подушка. Ровно застелено одеяло. Светлана, диковато оглядевшись, мчится через весь зал назад, пробегает полутемное фойе, влетает в дежурку, но и там тоже никого нет.

Со двора из открытого окна доносятся незнакомые негромкие голоса.

Светлана выбегает на крыльцо.

—    Наталья Михайловна!

—    Да?! — раздается из темноты.

Светлана, перемахнув через ступеньки, бежит к палатке, возле которой смутно белеют шапочка и халат Натальи Михайловны. И, только уже подбежав к старой березе, Светлана замечает, что Наталья Михайловна не одна.

Рядом с ней стоят незнакомая крупная простоволосая женщина и два маленьких худеньких мальчика, один из которых держит в руках курицу. Они, видимо, приехали издалека. У всех троих за плечами рюкзаки, а у ног женщины, на земле, лежит большущий, стянутый веревками узел.

—    В чем дело, сестра? — строго спрашивает Наталья Михайловна.

Светлана, глотая от волнения слова, принимается сбивчиво объяснять:

—    Вы понимаете, товарищ главврач, капитан Суздалев...

—    Сбежал?! — даже не дослушав, вскрикивает Наталья Михайловна.

—    Кажется... он...

—    Я так и знала! — снова перебивает Наталья Михайловна и усмехается. — Я так и знала! Вот что за машина гудела! Ах, чудак! Да ведь я бы завтра все равно выписала его... Разве его удержишь?! Ну что за чудак!

—    Когда бегут вперед, это прекрасно! — басит незнакомая женщина.

Наталья Михайловна, обернувшись к приезжим, говорит:

—    Да, вот это и есть та самая Ивашова, о которой вы спрашивали!

—    A-а, Ивашова, очень приятно! — улыбается женщина и протягивает Светлане руку. — Здравствуйте, товарищ Ивашова!

—    Здравствуйте!

—    Мы нынче в облисполкоме были. Встретили там некоего товарища Лаврентьева...

Светлана сердито морщит нос.

—    Лаврентьев?! Слушайте, когда он наконец за сейфом пришлет?

—    А он сказал, что теперь тут скоро опять откроют сберкассу и почту. И что если вы живы и сейф цел, то забирать его нет никакого смысла. И еще он велел, если вы опять-таки живы, передать вам привет.

—    Спасибо! — все так же сердито говорит Светлана и, поглядев на стоящих в стороне невозмутимо молчаливых мальчиков, спрашивает: — А вы, собственно, к кому приехали?

Женщина смеется.

—    А мы, собственно, к себе приехали. Домой. Епифанцева моя фамилия. Зоя Павловна Епифанцева. А это сыны мои, близнецы, Павлик и Мишка...

Распахивается дверь в доме.

На крыльцо выходит Дронов, щурится, вглядываясь в темноту.

—    Кто тут есть? Свои?

—    Свои! — отзывается Наталья Михайловна.

Дронов, узнав Наталью Михайловну по голосу, кивает головой, спускается вниз, говорит на ходу гулко и радостно.

—    Друзья мои, собирайтесь, опять нам в путь-дорогу приказ!

—    Куда?

—    Туда — вперед!..

Диктор по радио говорит:

— Вчера, девятого сентября, на энском направлении наши войска, продолжая успешно развивать наступление, прорвали по всему фронту глубоко эшелонированную оборону противника...

Нескончаемым потоком, огибая дом «На семи ветрах», с песнями и грохотом, на машинах и пешком днем и ночью движутся по шоссе войска.

Светлана стоит у крыльца, скрестив на груди руки, и с волнением и любопытством смотрит на дорогу. Рядом, наподобие верных оруженосцев, стоят молчаливые братья Епифанцевы — Павлик и Мишка.

Во дворе на веревке сохнет выстиранное белье, весело бродит курица с цыплятами и какой-то старик без шапки и в валенках колет, покряхтывая дрова.

Открытая черная машина, ехавшая навстречу общему потоку — от фронта к городу, скрипнув тормозами, останавливается неподалеку от Светланы и мальчиков.

Сидящий впереди, рядом с шофером, человек в штатском, с загорелым лицом и прозрачными, будто выцветшими

шалыми глазами, привстав, очень радостно кивает Светлане седой головой.

—    Здравствуйте, здравствуйте, красавица!

—    Здравствуйте, — не слишком любезно отвечает Светлана.

Седой человек смеется.

—    Не узнаете? Жаль! А ведь я даже загадал: если случится чудо и я, когда буду проезжать мимо вашего дома, встречу вас — значит, все будет хорошо! Вы тут оставались? Как вы уцелели?

Светлана пожимает плечами.

—    А почему я должна была пропасть?

Эти простые слова приводят почему-то седого человека в неописуемый восторг!

—    Грандиозно! — восклицает он и толкает плечом невозмутимого шофера. — А?! Вы слышите, Коля?! А почему она и в самом-то деле должна была тут пропасть?! Грандиозно!

Он встряхивает головой.

—    И даже надпись осталась: «Добро пожаловать»! Прекрасно! Я обещаю, вам, красавица, всюду, где только возможно, мы поснимаем надписи «Посторонним вход воспрещен» и заменим их на «Добро пожаловать»!

Светлана, просияв, протягивает обе руки:

—    Ой, здравствуйте! Вот теперь я вас узнала!

Седой человек щурит шальные глаза.

—    И вы вспоминали обо мне в тот вечер?

—    В двадцать ноль-ноль? — улыбается Светлана. — Да, конечно.

Оглянувшись на шофера, седой человек через борт машины наклоняется к Светлане.

—    Могу вам сказать по секрету: скоро, очень скоро вы снова вспомните обо мне!

Он откидывается на спинку сиденья.

—    Прощайте, красавица!.. Поехали, Коля!

—    Когда?