блюда с фруктами, орехами, вяленым мясом и горстками семечек. Выхватив щепотку, я понял, что эти семена по вкусу напоминали мак, только у них пряность была очень выражена, как у имбиря.

Было даже местное вино, разлитое по стеклянным графинам с длинным горлышком. Только зеленоватый оттенок слегка настораживал, но после первой пробы боль в шее окончательно растаяла, а ноги наполнились удивительной легкостью. Напиток скорее бодрил, чем пьянил, и спустя несколько смелых глотков я будто заново родился. Даже покалеченная рука стала меньше болеть. И, мне почудилось, будто раны прямо на глазах стягивались свежей розовой кожей.

Арсению повезло значительно меньше. В отличие от меня, в ранге советника бога на земле, он имел статус как у раба, захваченного во время доблестного похода. Его никто не бил, но некоторые виды еды у него быстро отбирали, при этом недовольно щелкая внушительными мандибулами. В таком отношении явно проглядывалась связь с поведением муравьев-рабовладельцев на Земле, имеющих прислугу из соседнего разгромленного муравейника.

А Салему, как самой сияющей фигуре в данном зале, постоянно подносили самые богатые и роскошные яства на хрустальных блюдах и напитки в золотых кубках. Однако, подле него всегда находились два грозных служителя, не допускающих приближения к его Сиятельству слишком близко кого угодно, кроме меня и одного жучиного старейшины.

Этот старый, очевидно пользующийся уважением инсектоид важно ходил от одной группы соплеменников к другой, и в начале каждой беседы на своем щелкающем наречии окружающие почтительно кланялись. Именно через него я и решил попробовать выкрутиться из нашей странной ситуации.

От влияния зеленого вина в голове обнаружилась необычная четкость мысли, и теперь мне стоило лишь немного направить сознание в нужном направлении, и клубок ранее спутанных, мерцающих струн в пространстве выпрямляется подобно колтуну под давлением острой расчески.

Сознания инсектоидов разительно отличаются от всего остального, к чему я прикасался раньше. Кроме резких и хаотичных импульсов мыслей, воздух наполняли густые, почти ощутимые запахи и животные рефлексы, исполняемые на автоматизме. Скорость их мышления была настолько стремительной, что стоило маленькому зародышу действия образоваться в испещренному бороздами спинном мозгу, так тело мгновенно начинало действовать. Как я вскоре осознал, за действия и мышление отвечали два отдельных мозга, объединенных друг с другом плотным мостом из нервных волокон. Этот эволюционный прием позволял неповоротливым на первый взгляд жукам действовать слажено, быстро и организовано, не допуская столкновений и недопонимания в огромном рое.

Было крайне сложно подстроить свои мысли хоть на какое-нибудь жалкое подобие разума инсектоида. Но, сократив сигнал до трех коротких слов, скорее интуитивных, чем осознанных, я смог отправить по выловленной мною струне скоротечный импульс.

– Покажи им Башню, – звенела струна.

В следующую секунду старейшина замер на месте, выронив из клешней на пол диковинного вида фрукт. Казалось, он пребывал в неестественном ступоре, раскачиваясь вперед-назад на длинных ногах. После, он медленно повернулся в нашу сторону, и, я готов поклясться, посмотрел прямо на меня.

Я уже был готов прощаться с собственной жизнью, ведь через черные глаза-бусины было невозможно понять, чего стоит ожидать от жука-переростка, наделенного властью высшего пастыря. Мандибулы на его непроницаемом лице были разведены в стороны, оголяя рот в широком оскале. Призрачные струны из головы свернулись в петли, судорожно мерцая, как новогодняя елка. Затем, как струны успокоились и приняли тихий зеленый оттенок, жвалы на голове жреца плотно закрылись, терлись друг о друга и издавали неприятный звук.

Он резко зашагал ко мне, и полы его мантии хлопали о воздух при каждом шаге. Арсений увидел это и быстро направился в нашу сторону, ловко маневрируя в толпе, как змея в каменной насыпи.

Дистанция сократилась мгновенно, я даже не понял, в какой момент старый инсектоид оказался прямо напротив меня. Возвышаясь на добрые полметра, он схватил меня за плечо и что-то прощелкал из своей страшной пасти.

Затем, к моему полному удивлению, щелкающие звуки в моем мозгу начали превращаться в слова и предложения, наполненные смыслом.

– Странник, – заговорил он. – ты меня понимаешь?

– Д-да, – по спине пробежал склизкий холодок.

– Это твои слова мгновения назад мне принес ветер?

– Все верно.

– Яков, ты с ним можешь говорить? – вскрикнул Салем со своего места.

– Более-менее, – ответил я через плечо.

– Скажи, что нам нужно в Башню, – подсказал он.

– Как раз этим занимаюсь, – я перевел взгляд обратно на жреца. – нам нужно в кратчайшие сроки добраться до башни к северу отсюда.

– Хоть я и уважаю тебя за знание нашего языка и искусность в магии, но говорить буду только с твоим господином. Прочь.

Жрец медленно, но довольно грубо отодвинул меня в сторону, открывая себе путь к Салему. Сократив оставшееся расстояние буквально двумя шагами, он предстал перед своим новоявленным богом, раскинув руки-клешни в стороны.

Арсений чуть было не проскочил мимо меня, но я успел схватить его за руку и удержать на месте.

– Стой, Сеня, – удерживать его было крайне трудно. – не гони, все хорошо.

Здоровяк почти смог вырваться из моей хватки, но, увидев действия жреца, остановился и стал наблюдать, казалось, даже не моргая.

Сбросив с себя богатые одеяния и оголив старый пятнистый панцирь, верховный жук упал на колени и склонился перед Салемом в низком поклоне. Увидев это, остальные жуки также рухнули вниз, не издавая ни звука. Даже маленькие жучки в бледных коричневых панцирях молча повторили действие и тоже припали к земле, прячась за спинами взрослых. Лишь в жаровнях продолжал трещать огонь от капающих с мяса капель жира.

– Великий, – жрец