в форме бровей, в разрезе глаз — отголоски лица своего отца. А в печали женщины — отголосок тоски, которую она всегда видела в глазах Арриона. Две линии её крови, две судьбы, разорванные выбором одного человека, смотрели на неё с этого полотна.

Она была дома. В месте, которое было её наследием. И тяжесть этого наследия легла на её плечи с весом горы.

Глава 24. Последняя кровь Ксилоса

Вайрис стояла у огромного арочного окна в гостиной особняка, сжимая в холодных пальцах складки своего платья — простого, практичного, так не похожего на струящиеся одежды обитателей острова. Сердце её колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим, частым стуком в висках. Внизу, у подножия утёса, на котором стоял особняк, собирались они.

Сначала это были единицы — одинокие фигуры, появлявшиеся на тропинках. Потом десятки. Затем сотни. Они выходили из зеркальной глади озёр, словно рождаясь из воды, спускались с неба, плавно касаясь земли и принимая человеческий облик, или приходили по земле — высокие, гордые, с лицами, хранящими печать веков. Мужчины и женщины, чьи глаза светились магией их второй сущности. Они собирались на зелёном лугу у подножия водопада, и нарастающий гул их голосов, похожий на отдалённый рёв океана, долетал даже сюда, наверх.

— Я не могу, — прошептала Вайрис, отступая от окна. Её колени подкашивались. — Я не могу выйти к ним. Они ненавидят меня. Они ненавидят моего отца.

Каэлен стоял рядом, непоколебимый, как скала. Он смотрел не на толпу, а на неё.

— Ты должна, — его голос не допускал возражений. — Они должны знать, кто теперь их правитель. Кто вернулся, чтобы возглавить их в самой страшной битве. Скрываться бессмысленно. Страх не спасёт нас. Только единство.

— Но я не правитель! Я никто! Я даже не знаю их имён!

— Ты — последняя кровь Ксилоса, — твёрдо сказал он. — Для них это значит больше, чем любые умения. Твоя кровь — это твой долг. И твоя сила. Они почувствуют её.

Он сделал шаг к ней.

— Я буду рядом... Всегда.

В этот момент в зал бесшумно вошёл Элвин, хранитель дома. Он склонился в почтительном поклоне.

— Они готовы, госпожа. И ждут.

Вайрис сделала глубокий, дрожащий вдох. Она посмотрела на Каэлена, на его спокойное, уверенное лицо, и в его глазах прочитала не только приказ, но и обещание поддержки. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Они вышли на широкий балкон, опоясывающий фасад особняка на уровне второго этажа. Отсюда открывался вид на всех собравшихся. Когда они появились, могучий гул сотен голосов стих, сменившись звенящей, напряжённой тишиной. Сотни пар глаз — синих, зелёных, золотых, серебряных — устремились на них. Вайрис почувствовала на себе вес этого взгляда, физически ощутимый, давящий.

Каэлен вышел вперёд. Его фигура в простой одежде казалась на этом фоне ещё более могущественной и древней. Он обвёл взглядом толпу, и в его позе читалась беспрекословная власть.

— Жители Острова! — его голос, усиленный магией, прокатился над толпой, громоподобный и чистый, заглушая даже рёв водопада. — Вы знаете меня. Каэлен, Страж Печати. Я вернулся. Но не один.

Он сделал шаг назад и жестом пригласил Вайрис вперёд. Она почувствовала, как её выводят на авансцену, и у неё закружилась голова. Она сжала руки в замок, чтобы они не дрожали.

— С вами хочет говорить ваша законная правительница, — провозгласил Каэлен. — Последняя наследница Клана Переливчатого Прилива. Внучка великого Ксилоса. Дочь…

Он не успел договорить.

— Дочь предателя! — пронзительный, полный ненависти крик сорвался с края толпы.

Словно плотину прорвало. Толпа заволновалась, загудела. Воздух наполнился гневными восклицаниями, шипением, ядовитыми шёпотами. «Предатель!», «Беглец!», «Он бросил нас!», «И она пришла править? Наследница труса!».

Вайрис отпрянула, будто её ударили. Весь её страх, всё её сомнение вышли наружу. Она посмотрела на Каэлена испуганным, умоляющим взглядом. "Я же говорила!"

Каэлен встретил её взгляд. Он не сказал ни слова, но его глаза были спокойны и твёрды. "Стой. Не бойся. Я с тобой." Он не отвёл взгляда, пока её паническое дыхание не начало выравниваться.

Затем он снова повернулся к толпе. Но на этот раз его голос был не громоподобным, а тихим, острым, как лезвие. Он не кричал. Он резал им тишину.

— Да, — сказал он, и это одно слово заставило смолкнуть даже самых ярых. — Дочь того, кто сбежал. Кто бросил свой пост. Кто обрёк нас на гибель.

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе.

— Но разве в её глазах вы видите бегство? Разве она сбежала от вас?

Он обвёл взглядом толпу, бросая вызов.

— Она приехала сюда! Из своего мира, из своей жизни, которая была тёплой, безопасной и понятной! Она всё бросила и приехала сюда, к нам, на этот гибнущий остров, чтобы попытаться сделать то, что не смогли мы! Чтобы сразиться с Тенебрисом и попытаться восстановить то, что разрушил её отец!

Он шагнул к краю балкона, и его фигура казалась огромной, наполненной гневной энергией.

— И если вы будете встречать её криками «предатель», если вы будете смотреть на неё с ненавистью и презрением… то знайте! — его голос снова загремел. — Она сбежит! Она уйдёт! И тогда вы останетесь здесь одни. Ждать, когда Тенебрис придёт и поглотит последнее, что у вас осталось! Вы умрёте гордыми, верными своей злобе… но мёртвыми!

В наступившей оглушительной тишине было слышно, как падают капли с хрустальных цветов у входа.

— Она не её отец, — продолжил Каэлен, и его голос снова стал тихим, проникающим в самое сердце. — В её жилах течёт кровь Ксилоса. И она доказала свою силу — она исцелила меня, когда я был на краю. Она добровольно встала на этот путь. Она нуждается не в вашей ненависти! — он ударил себя кулаком в грудь. — Она нуждается в вашей помощи! В вашей мудрости! В вашей вере! И если у вас ещё осталась хоть капля разума и желания выжить, вы опуститесь на колено перед вашей госпожой и поклянётесь служить ей!

Он отступил назад, к Вайрис. Его речь повисла в воздухе, тяжёлая и неоспоримая.

Прошла долгая минута. Никто не двигался. Вайрис, затаив дыхание, смотрела на море лиц внизу, видя в них смятение, гнев, недоверие, но также и зарождающуюся мысль, проблеск надежды.

И тогда в первых рядах шевельнулась высокая женщина с серебряными волосами —